Пятнистый - Валерий Камнев

Наступает ночь. Сестра засыпает, устав от разговоров. Искра поворачивается ко мне и легко стучит пальцами по моей груди. Изображаю, будто крепко уснул. Жена проделывает жест ещё раз, и тихо вздыхает, разочарованная моей реакцией.

Искра придвигается ближе, укрываясь куском бизоньей шкуры, и через какое-то время я слышу как дыхание изменилось. Женщина заснула.

Долго лежу, пытаясь угадать, сколько прошло времени. Трудно ориентироваться, не имея часов. Наконец решаю, что пора, и осторожно выбираюсь из-под шкуры.

Среди вещей у входа забираю небольшой свёрток. В нём новая палица и длинный обсидиановый нож. Настороженно прислушиваясь, покидаю шатёр.

Стоянка погружена во мрак. Всё так же барабанит дождь, и не видно ни единой живой души. Тороплюсь покинуть лагерь, направляясь к горам, чтобы проделав крюк, выйти ещё к одному ручью, впадающему в речушку.

Бродить ночью по изрезанной местности без фонаря — отвратительное занятие. Промозглый дождь холодит тело. Почва раскисла, и в темноте невозможно выбирать участки с твёрдым грунтом.

Много раз я в мыслях проходил этот маршрут. Но сейчас, под покровом ночи, с трудом нахожу громадное дерево гикори, упавшее много лет назад у берега ручья.

Ствол лесного гиганта давно сгнил и зияет дуплами. На ощупь нахожу нужное из них, и опасаясь наткнуться на змею, осторожно нащупываю большой свёрток.

Это длинная накидка из лосиных шкур, вроде грубого плаща с капюшоном, и причудливое подобие мокасин с прикреплёнными к ним медвежьими когтями. Я надеваю плащ, забираю мокасины, и бреду водой ручья вниз по течению, чтобы не оставлять следов.

Дно усеяно острыми камнями и быстро продвигаться не получается. Но надо торопиться. Половина ночи уже миновала. Я бреду по воде, ничего не слыша за шумом дождя, и только надеюсь не стать кормом для хищников.

Ручей спускается вниз, и идти становится легче. Его воды врезаются в речной поток неподалёку от стоянки Большеухих. Пересекаю неглубокую реку, и прежде, чем ступить на берег, надеваю мокасины.

Жёлтое Дерево отлично справилась с непривычной работой. Мягкая оленья кожа мокасин почти неслышно ступает по берегу. Только когти изредка цокают по камню.

От стоянки Большеухих иду по привычной тропе. Жаль нельзя разглядеть оставляемые следы. Потом скорым шагом пересекаю полосу ивняка, миную редкие дубы, среди которых выделяется один гигант, и пройдя ещё полсотни метров, занимаю позицию, оговоренную с Вэл-юу.

Здесь тропинка сужается, проходя через густой кустарник. Справа большой клён, сломанный бурями в нескольких метрах от основания. Вокруг его ствола поросль молодых побегов, и это место отлично подходит для засады.

Дождь всё никак не утихает, наполняя шорохами окружающий мир. Время тянется бесконечно, но наконец тьма немного рассеивается, уступая место предутренней серости, и сквозь шум дождя я слышу торопливые шаги уже совсем рядом.

Это Вэл-юу. На её ногах обмотки из бобровой шкуры, отчего она и сумела приблизиться почти бесшумно. К счастью, женщина ничего не забыла. Она минует место засады, не поворачивая головы в мою сторону, хотя я представляю, насколько ей хочется узнать — пришёл ли я вообще.

Вэл-юу делает вид, что торопится к дубам. Это ближайшее удобное место, если бы ей вдруг вздумалось встретиться с мужчиной. Надеюсь, что Плывущий Олень клюнет на приманку, и подумает точно так же.

Время идёт, а охотника нет. Я уже думаю, что он поленился следить за женой, и попросту подождёт её возвращения в жилище. Но тогда будет трудно доказать измену Вэл-юу, а Плывущему Оленю безусловно хочется уличить её так, чтобы обвинить прилюдно и сполна насладиться наказанием. Скорее всего, именно поэтому Плывущий Олень ещё попросту не убил жену. Ведь наказания от Слышащего бояться смешно. Никто не выгонит хорошего охотника из-за убитой женщины. Вождь пожурит, и только.

Но на тропинке слышатся скорые крадущиеся шаги. Наверняка это Плывущий Олень. Вряд ли кому-то другому взбрело в голову расхаживать под дождём. Шаги приближаются, и я держу палицу наготове. У моего укрытия человек замедляется, возможно решив воспользоваться им на мгновение. В предрассветной мгле силуэт возникает совсем рядом, и я левой рукой хватаюсь за древко чужого копья, а правой что есть силы ударяю палицей.

Плывущий Олень не успевает заслониться. Тяжёлый камень навершия обрушивается на голову охотника, заставляя пошатнуться. Второй удар, куда менее точный, разбивает лицо. Охотник издаёт жуткий хлюпающий звук, но третий удар с хрустом проламывает череп.

Уже упав на землю, Плывущий Олень получает ещё несколько ударов. Только убедившись, что охотник мёртв, тороплюсь покинуть место убийства. Близится рассвет и надо убраться подальше как можно скорее.

Под громадным дубом жалкая испуганная Вэл-юу. Она промокла насквозь и дрожит, то ли от страха, то ли от холода. Женщина коротко ойкает, увидев меня уже рядом. Но узнав, с облегчением выдыхает.

Обратная дорога опасна. Вот-вот проснётся стоянка Большеухих. Но нельзя вести след к своему лагерю. Вэл-юу спешит за мной, стараясь не отставать.

Минуем ивняк. Слишком быстро светает. Тропинка пока просматривается плохо, но придётся свернуть к реке, не приближаясь к стоянке Большеухих. Снимаю плащ, вручаю его Вэл-юу, и беру женщину на руки, чтобы на мягкой прибрежной полосе осталась только одна пара следов.

Оказавшись в воде, Вэл-юу едва может идти. Её ноги скрутило от холода, зубы выбивают дрожь, но я тащу Жёлтое Дерево, как на буксире. Надо срочно убраться под лесной полог, пока кто-нибудь из жителей стоянки не заприметил нас.

Палица тонет в реке, сорвавшись с пояса. Но камень на ней тяжёлый, она не всплывёт. Тем более, никто не видел у меня вторую. Та, с которой обычно не расстаюсь, спокойно лежит в шатре.

Подъём по ручью ничуть не легче спуска. Можно слететь по скользким камням и покатиться вниз. Вэл-юу похожа на мокрую мышь, да и сам я, наверное, выгляжу немногим лучше.

На дне ручья большой подмытый камень. Когтистые мокасины и обмотки Вэл-юу отправляются под него, для верности заваливаясь ещё несколькими камнями поменьше. В тёмной воде почти ничего не разобрать, и действую скорее на ощупь.

Наконец-то поваленное гикори. Плащ из лосиных шкур отправляется в глубину дупла. На мокром материале не могу разобрать следов крови. Вэл-юу стирает кровь с моего лица, бегло оглядывает, и мы торопимся дальше.

От этого места идём осторожно, стараясь придерживаться твёрдого грунта. Уже достаточно рассвело, и надо не попасться при возвращении.

Перед стойбищем замираем в кустарнике. Дождь почти перестал и слышимость хорошая. Сквозь ветви замечаю Живущего в Воде, который, зевая, обходит стоянку,