Пятнистый - Валерий Камнев

— Он не мой вождь, чтобы требовать прийти.

— Он приглашает тебя.

— Так говори верно. Тебя же не понять. Если приглашает, то можно и сходить.

Неторопливо надеваю шкуру смилодона, потом ожерелье, и наконец беру копьё с привязанными скальпами. Потом, подумав, затыкаю палицу за пояс, и говорю:

— Как твоё имя?

— Худой Медведь! — гордо отвечает парень.

— Тогда пойдём. Проведаем твоего Слышащего.

Лёгкая с интересом наблюдает за нами. Наверное, в её глазах, быть приглашённым к главному из Слышащих — это большая честь, но мне она не по душе. Грынк точно проляпался, и теперь предстоит тяжёлый разговор с Хозяином Мамонтов, и я не представляю, что шаману может взбрести в голову.

Глава 22

Мы неторопливо шагаем мимо любопытствующих Большеухих к шатру с изображением мамонта. Шатёр очень велик. Такого больше ни у кого нет. Рядом с жилищем несколько женщин разного возраста. Скорее всего, это жёны шамана. Одна совсем морщинистая и седая, несколько помоложе, а одна совсем девчонка, вроде Та-шиа. Я сперва принял её за дочку, но заметил младенца на руках.

Худой Медведь отдёрнул полог, и я ступил под кров шатра. Здесь, в полумраке, горел маленький костёр, и остро пахло душистыми травами.

Пять пар глаз уставились на меня, изучая вошедшего. Слева от входа на медвежьей шкуре сидел Помнящий Всё, подслеповато щурясь. Правее него — тяжеловесная фигура Белого Облака в накидке из птичьих перьев. Рядом с ним — сухощавый Пляшущий Волк в неизменной двойной шкуре. Но моё внимание сразу привлёк владелец жилища — невысокий старик с цепким пронзительным взглядом.

На нём рубаха с изображением мамонта, а вместо головного убора — кожаная полоса. Старик выглядит тщедушно и не слишком опасно, но я-то понимаю — он здесь главный.

А вот Грынк меня вконец разочаровал. Тот, кого я должен считать вождём, сидит напротив остальных. На месте просителя или, в лучшем случае, ученика. Даже Худой Медведь чувствует себя куда увереннее.

— Приветствую вас, Хранящие Мудрость! — стараюсь говорить уверенно и спокойно.

— Входи, охотник! — старик жестом указывает на место напротив себя. — Я вижу, Худой Медведь не очень спешил за тобой.

— Твой ученик? — лениво усаживаюсь на указанное место. — Он тороплив, но косноязычен. Я было думал прогнать его, но всё же решил не делать этого из уважения к тебе.

Худой Медведь просто теряет дар речи. Грынк меняется в лице. Даже троица шаманов лишается показной невозмутимости. Только Хозяин Мамонтов глядит с интересом. Он щурит хитрые глаза и говорит:

— Трудно найти хорошего ученика.

— Это верно.

— Он сказал — ты пришёл из темноты! — Белое Облако указывает на Грынка, не выдержав моего нахальства. — Назови нам своё настоящее имя!

— Имя? — ухмыляюсь. — Они как ветер сменяют друг друга. Сейчас меня зовут Пятнистый. Вождь оказал мне честь, подарив его.

— Кто ты? — хмурится Пляшущий Волк.

— Охотник, — удивляюсь. — Ты же видишь.

— Ты слышишь духов? — спрашивает Помнящий Всё.

— Я думаю, надо собрать побольше женщин, чтобы каждый знал о нашем разговоре. С каких это пор ученики присутствуют при беседах старших?

Хозяин Мамонтов делает короткий жест, и Худой Медведь послушно покидает шатёр. Старик задумывается на мгновение и обращается к Грынку:

— Оставь нас.

Моему возмущению нет предела, но вождь признаёт главенство Хозяина Мамонтов и неохотно выходит наружу из шатра.

— Ты слышишь духов! — утверждающе произносит Хозяин Мамонтов.

— Я теперь охотник. Мне нравится новая жизнь.

— Ты отобрал эту жизнь! — угрожающе хмурится Белое Облако. — Это злое колдовство!

— Нет. Предки решили так. Не мне спорить с ними.

— Я думаю, ты большой лжец! — говорит Пляшущий Волк.

— Я думаю о тебе так же, но мы оба можем ошибаться.

Пляшущий Волк хватается за лежащую рядом палицу, но Хозяин Мамонтов вмешивается.

— Не следует горячиться, — произносит уверенный голос. — Обвинение во лжи слишком серьёзное.

— Я не искал с тобой встречи, — обращаюсь к Хозяину Мамонтов. — Зачем ты позвал меня?

— Слышащие духов должны знать друг друга.

— Я больше не хочу им быть. Я теперь охотник.

— А был ли ты им? — спрашивает Помнящий Всё.

— А ты сомневаешься?

— Сомневаюсь!

— Ну так спроси у меня что-нибудь.

— Что? — вдруг теряется шаман.

— У тебя хорошее имя. Ты должен помнить многое. Может, ты помнишь Ледяную тропу?

— Ледяную тропу? — быстро спрашивает Хозяин Мамонтов, и на его лице проступает неподдельное изумление. — Неужели, ты помнишь её?

— Тот, кто шагал по ней, никогда не забудет об этом. Память теряет лица и имена. Их слишком много. Но как сейчас я помню ветер. Он дул так, что ещё чуть-чуть, и сорвал бы мясо с костей. Я помню, как сильные охотники хныкали, как маленькие дети, и валились в сугробы, не имея силы подняться. А больше всего я помню неизбывный спор — идти вперёд или повернуть обратно. Не у всех хватило сил, но мы не свернули. И вот вы сидите здесь и спрашиваете меня о давно забытых делах. Да, я помню Ледяную тропу!

— И ты сможешь найти её снова? — хитро глядит Хозяин Мамонтов.

— Если Солёная Вода опять не забрала её. Она иногда отступает, а иногда приходит вновь. Если она пришла снова, то пройдёт много жизней, прежде чем вода отступит. Но почему ты спрашиваешь меня? Ты хочешь вернуться на большую землю?

— Мы на большой земле! — говорит Пляшущий Волк, но как-то неуверенно.

— Да, эта земля хороша. Но та, откуда мы пришли, больше неё. Спроси у Помнящего Всё, если сомневаешься. Он должен знать.

Помнящий Всё кивает. Конечно, он ни черта не помнит, но не хочет показать своё невежество. Это хорошо, но пора бы закругляться. Надо убедить шаманов, что я больше не хочу быть Слышащим.

Хозяин Мамонтов негромко произносит:

— Безымянный был прав. Ты помнишь забытое.

— Не всё, — усмехаюсь. — Иногда моя память, как дырявая шкура, а иногда она вспоминает то, что я считал давным-давно позабытым. Но говорю тебе ещё раз — я больше не Слышащий. Я — охотник.

— Слышащий — это навсегда, — говорит Белое Облако.

— Да, — соглашается Пляшущий Волк. — Мы приносим