Рассвет русского царства. Книга 11 - Тимофей Грехов

я, что, не поймав нас в засаду, они полезут к нам. Их лучники попробуют пробраться к нам в темноте. Ночью легко увидеть с помощью костра движение теней. И не мне вам говорить, как татарин ловок с луком.

Шуйский поморщился.

— И что делать?

Я обвёл взглядом воевод.

— Сегодня те, кто стоит в карауле у рвов и редутов, костров рядом с собой не жгут. Но факелы вдоль вкопанных копий должны гореть. Поддерживать их свет должен будет воин, облачившись в полную броню. Так что проследить, чтобы на тех, чья очередь сегодня в караул заступать, такой доспех был. Понятно?

— Понятно, — нестройно отозвались воеводы.

— Не слышу.

— Поняли, воевода, — уже дружнее сказали они.

Иван рядом со мной слушал внимательно и подняв на меня взгляд спросил.

— Дмитрий Григорьевич, а когда бой-то будет? Долго мы ещё топтаться на месте будем?

— Великий князь, я над этим вопросом уже думаю, — ответил я. — Скоро представлю тебе план сражения.

— Как скоро?

— Дня два-три, — ответил я.

— Хорошо. — Иван поднялся, оправил кафтан. — Тогда через два дня жду от тебя план, воевода.

— Будет сделано, Великий князь, — с поклоном ответил ему.

Он вышел, за ним потянулись Григорий, Семен и присоединившийся к ним Воислав.

— На этом совет окончен, — объявил я воеводам. — Можете расходиться по своим местам и готовиться к сражению. Поверьте… недолго нам осталось стоять на одном месте.

Народ зашевелился и вскоре остались только Шуйский, Пронский, Ярослав и, разумеется, Холмский.

— И что ты за план такой задумал? — склонился над картой на моём столе Холмский.

— Смотрите. — Я развернул карту лицом к ним и провёл углём по нашему краю поля. — Татары укрепились со своей стороны, рвом обнеслись, колья вбили. Вроде, сидят крепко. Но преимущество всё одно за нами.

— И какое же? — спросил Пронский.

— Пушки. — Я сделал непродолжительную паузу, давая словам осесть, затем продолжил. — У нас орудия бьют дальше, чем долетает татарская стрела. — Я ткнул в центр поля пальцем. — Значит, строим полки, а впереди ставим орудия. Не россыпью по всему краю, а кулаком, в середину. И бьём по одному месту, потом, как подойдём ближе, ударим картечью.

— Так никто никогда не воевал, — сказал наконец Холмский.

— Так не воевали на Руси, — поправил я. — И только потому, что орудий ни у кого не было. — И тут я понял, что он был не совсем прав. — К слову, а ты вспомни Шелонь. Развернули мы пушки на ливонских рыцарей и где те рыцари? В землю легли, не доскакав. Выходит, мы эту тактику уже пробовали. Просто тогда сделали, не планируя заранее, а теперь же сделаем всё с умом.

Шуйский потёр подбородок.

— Хм… — задумчиво произнес он. — Будет тяжко пушкарям. Они на переднем крае станут хорошей мишенью для татар.

— Верно, — легко согласился я. — Потому к каждому пушкарю приставим воина с двумя щитами. Большими, ростовыми. Пока пушкари ствол да заряжают, щитоносцы их прикрывают. Стрелу-другую держать будет.

— А ежели конница на нас рванёт? — Холмский упёрся пальцем в схему. — Все орудия у тебя впереди, на самом краю. Татары до них доскачут и в свалке всё твоё преимущество псу под хвост.

Я задумался. И, чёрт возьми, он был прав. Это и есть слабое место всей затеи… что делать, когда враг всё же дойдёт до орудий? Бросить пушкарей? Отвести в последний миг? Прикрыть конницей? Я покатал это в голове так и эдак, и не выдал ответа сразу.

Так что я улыбнулся.

— Вот за тем я и попросил у Великого князя два дня. — Я обвёл своих соратников взглядом. — Мало план на пергаменте начертить. Надо его на земле попробовать. Выкатим орудия, построим полки, прогоним людей раз, другой, третий. Поглядим за сколько пушкари заряжают, как быстро щитоносцы поспевают, куда отводить орудия, если враг прорвётся. Где встанет конница, чтобы ударить, как татары до нас доберутся.

Холмский, задумавшись, кивнул.

— Без обкатки в настоящем бою всё посыплется, — добавил я. — Поэтому данные князем два дня не будем сидеть. Ведь, как говорится: «Лучше пролить пуд пота, чем каплю крови».

— Дельно, — понравилась поговорка Пронскому.

Мы немного помолчали, после чего я сказал.

— По большому счёту, мою задумку вы уже поняли. Так что я жду от вас любых идей по предстоящему сражению. И не обязательно держаться моего плана с пушками. — Я немного помолчал. — Но мне кажется, именно пушки наше главное оружие. От них и надо плясать.

Я замолчал и стал ждать. Несколько секунд в шатре было тихо.

— Ты всё верно про пушки говоришь, — сказал Холмский, наклоняясь над картой. — Вот только есть ли смысл тащить их все на переднюю линию? Может, держать по десятку на флангах, заряженных картечью.

Я поднял на него взгляд.

— И что это даст?

— А вот что. — Он провёл пальцем по краям нарисованного поля. — Если основной конный татарский удар придётся по скоплению пушек в центре, то мы сможем с флангов ударить. Опять же, резервы перебрасывать не придётся. И урон выйдет куда больше. Татарин полезет на центр, а мы ему с боков по зубам.

Я задумался. В этом был смысл. Поставь всё в кулак, и враг навалится на кулак. А фланги, если враг про них забудет, выкосят наступающих под корень.

— Расскажи, как ты это представляешь, — попросил я. — Я так понимаю, вперёд у нас встанут пешцы с копьями. Они пушкарей и прикроют. За ними лучники с арбалетчиками.

— Вроде того, — кивнул Холмский. — Пешцы держат строй, пушкари бьют из-за их спин и в просветы. А как враг подойдёт, копейщики его и встретят. Лишь бы пушкари успели отстреляться, пока татарин скачет.

— В том-то и беда, — проворчал Пронский. — Не успеют. Пока ствол вычистят, пока зарядят… конница уже на них. Удар пушками с флангов выиграет нам время, но только в том случае, если татары не ударят и во фланг тоже.

Это было маловероятно, потому как разбрасывать силы татарам не выгодно. Силы по количеству воинов у нас равные, но выучка у нас была выше. Мы ополчение за собой не тащили в отличие от казанцев.