Крадуш. Темные души - Болдырева Ольга Михайловна

— Хвэста пытался тебя убить?

— Ага. — Я налил себе чаю и забрался с ногами на подоконник, оставив для сестры стул: — Он решил сразу провести вскрытие, не дожидаясь моей смерти.

Закатав рубашку, я показал уже подживающий красный рубец, прошедший вертикально от паха до грудины.

Келебриэль пренебрежительно фыркнула.

— Ты же понимаешь, если бы Хвэста действительно хотел убить — отрезал бы тебе голову. Ну или хотя бы ударил точно в сердце. Кому как не ему знать, насколько сложно прикончить крадуша. И, судя по быстрой регенерации, ты успел подкрепиться. Может, и мне лишнюю душу захватил? Предыдущей хватило только на то, чтобы перестать заживо гнить.

— Я нужен Хвэста, это понятно, — с неохотой я потянулся к ранцу и вытащил еще один флакон с душой, — знать бы еще зачем. Вот, держи.

Сестра придирчиво изучила серебристую нить на свет, скривившись при виде пятнышек, но выдернула ивовую пробку и проглотила чужую жизнь.

— Сойдет… Хотя я никогда не понимала, почему ты довольствуешься помоями, — не удержалась Келебриэль от комментария.

— Хочешь жить за мой счет — привыкай к помоям, — отрезал я.

Эльфийка пронзила меня тяжелым взглядом. Было странно смотреть на нее в ответ, будто в зеркальное отражение, но видеть совершенно другое выражение лица и жесткий прищур, мне несвойственный.

— Я не слабая. Без тебя справлюсь, — резко бросила сестра.

Как именно она будет справляться, Келебриэль, не обладающая даром крадущего души, кажется, сама не знала. Но характер у эльфийки был такой, что подачками довольствоваться она не привыкла. И почему-то я не сомневался, что сестра найдет выход и сделает по-своему.

— Как ты здесь живешь? — перевела Келебриэль тему. — У меня за одну ночь уши свернулись в трубочку. И я даже не считала, сколько раз хотела выйти и убить эти крикливые куски мяса! Неужели не нашлось нормальной гостиницы? Особенно когда вопрос с нами, с погоней то есть, решился.

Я пожал плечами.

— Привык. Все эти… звуки как фоновый шум уже стали. Тем более, как видишь, жизнь у меня в городе насыщенная. Обычно, когда я доползаю до кровати, сплю без задних ног.

В дверь постучались, и почти сразу же, не дожидаясь разрешения, в комнату заглянула блудница из двенадцатой комнаты — Эльма — невысокая фигуристая красотка с туго завитыми кудрями и кукольно-фарфоровой кожей.

— Кериэль… — девушка увидела, что я не один, и ойкнула, — извини, не знала, что у тебя гостья!

— Все нормально, — я поднялся навстречу Эльме, чтобы она не убежала, — что-то случилось?

Она с любопытством посмотрела мне за спину и, разглядев Келебриэль, округлила светло-серые глаза. Лицо блудницы даже вытянулось от удивления. Интересно, что ее изумило больше — то, что у меня в гостях была эльфийка, или наше сходство?

— У тебя нет обезболивающего? — перестав рассматривать Келебриэль, Эльма прижала ладони к низу живота и засмущалась. — Обычно эти дни у меня спокойнее проходят, но в этот раз… хоть на стенку лезь! Я не хотела беспокоить тебя из-за пустяка, честно, Кериэль, но настойка совсем не действует.

— Это не пустяк, — мягко возразил я, — проходи, сейчас посмотрю. Какие еще симптомы?

Келебриэль смотрела на Эльму и даже не пыталась скрыть отвращение, а на меня так — будто я рылся в вонючей куче мусора.

— Очень быстро устаю… и болеть начало до этих дней. И как-то иначе.

Сосредоточившись, я послал по телу девушки несколько диагностических импульсов и почти сразу получил ответ.

— У тебя опухоль матки, — поставил я диагноз, и Эльма испуганно охнула, — небольшая. Сейчас ее уберу. Но нужно какое-то время полечиться, чтобы воспаление спало и не допустить повторного развития. И скажи мадам, что я прописал тебе две недели целибата. Договорились?

Я чистил организм девушки и думал, что любой целитель за такое стряс бы не меньше пяти золотых монет. Хорошо, что эльфийская магия работает иначе, и то, что среди людей считается серьезным и смертельным заболеванием, нами вылечивается за пару минут.

— Да, Кериэль, договорились! Спасибо! — Эльма благодарно сжала своими небольшими ладонями мою руку.

— Занесу лекарства на днях, — пообещал я.

Когда за блудницей закрылась дверь, Келебриэль покачала головой.

— Не были бы мы похожи, решила бы, что ты подкидыш.

— Только потому, что я стараюсь жить по совести?

Эльфийка издевательски расхохоталась.

— Какая совесть, Кериэль? Ты бредишь! У нас нет душ, мы не чувствуем сострадания и раскаяния! И совесть нам незнакома. Уж тем более по отношению к людям! Никогда не понимала, почему ты жалеешь скот. Я смотрю на смертных и думаю только о том, как славно было бы сожрать их души!

— Скотом люди для нас стали по вине Триады — ты сама это сказала. Может, у меня и нет души, но я вижу, как поступают те, у кого она есть…

— Предают друг друга? Совершают подлости? — с готовностью подсказала Келебриэль, бесцеремонно перебив меня.

— Ты, кажется, собиралась покинуть город, — холодно напомнил я, — тебе дать денег? Может, оружие?

Сестра криво улыбнулась.

— Все, что мне потребуется — достану сама, спасибо, — поднявшись с кровати, эльфийка отряхнула со штанов крошки хлеба. — Я и так уже должна тебе жизнь, не хочу обременять еще больше…

— У тебя же нет души — наплюй на все долги, — вытащив еще один флакон с серебристой нитью, я протянул его сестре, — запас на черный день.

Келебриэль посмотрел на руку с пузырьком как-то странно. Будто хотела ударить меня по ладони и отказаться от лишних лет жизни.

— Спасибо. — Но все-таки эльфийка пересилила свою гордость. — Не заиграйся в доброго и благородного эльфа, Кериэль. Тех чудовищ, которые забывают про свою природу, быстро сражают прекрасные рыцари. А нас уже не переделаешь — сколько сказок о прежних перворожденных не читай.

Когда за Келебриэль закрылась дверь, я ощутил какую-то неправильную обиду. Словно действительно рассчитывал, что сестра останется и даже предложит помощь. Но Келебриэль была права — я заигрался в спасителя. А вот она не забывала, кто мы, и понимала, что когда пахнет паленым — нужно бежать.

Из «Женского дома» я вышел только под вечер. Несмотря на желание проведать Амизи, пару часов просидел на подоконнике, дошивая снегирьков. Крестики закончились, и теперь мне предстояло обратным швом обрисовать птицам клювы, оперение