Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

даже он мог измениться. Незнакомец сел возле огня, положил на угли кусок мяса и показал, чтобы я подошёл ближе. Большинство его эргастеров ели мясо сырым прямо после разделки. Несколько взрослых последовали примеру хозяина, но никто их не заставлял. Один обжёг пальцы, выругался доступным ему звуком и всё равно продолжил ждать, пока мясо станет мягче. Наш разговор пришлось вести руками. Сначала он спросил имя.

Я давно пользовался жестовым обозначением Удачи. Оно пережило столько жизней, что собственный внутренний звук уже не имел никакого отношения к русскому слову. Я показал смысл: удачный исход, хороший результат охоты, событие, которое могло закончиться плохо и закончилось хорошо. Незнакомец несколько раз повторил жест, потом повернулся к окружающим и собрал имя из знакомых им звуков. Получилось двойное одобрительное хмыканье, охотничий сигнал и протяжный конец — Хмыхмфуууа.

Один из моих охранников повторил имя, второй засмеялся. Я попытался произнести вслед за ними и получил такое сочетание хрипов и носового выдоха, что рассмеялся уже Вождь. Новое имя я мог только услышать, но смысл остался прежним — Удача. Потом он спросил, за кого я его принял. Я показал имя Смерти. Реакция была настолько выразительной, что перевод не требовался. Вождь скривился и собрал жестами характеристику, в которой одновременно присутствовали сумасшествие, бессмысленная жестокость и ещё несколько значений, для которых наш язык был беднее русского. Я ответил, что всё это знаю.

После этого он спросил, откуда я знаю Смерть, и пришлось рассказать достаточно, чтобы стало ясно: мы знакомы лично. Некоторое время незнакомец молча переворачивал мясо. Затем ткнул пальцем себе в грудь и показал собственное имя. Сначала прозвучало тум-аа — гора, затем хо-у — тот, за кем идут, вождь. Вместе получалось Тум-аахо-у — «Гора-Вождь». Имя ему явно нравилось. Про себя я почти сразу сократил его до Вождя.

Со Смертью Вождь встречался дважды. В первый раз подробный рассказ занял меньше минуты. Они оказались взрослыми альфами рядом с одним кормовым участком, быстро поняли, кто перед ними, не поделили первое место и попытались убить друг друга. В той схватке Вождь оказался удачнее и убил соперника. Вторая встреча была интереснее. Смерть уже управлял большой группой, разгромил прежнюю группу Вождя и оставил его в живых среди пленников. Вождь не сопротивлялся там, где сопротивление означало бы немедленную смерть. Носил, охотился, подчинялся бетам, наблюдал.

Через несколько месяцев часть обычных членов группы начала искать его глазами во время споров. Через год несколько гамм охотнее выполняли его простые сигналы, чем распоряжения назначенного силового беты. Примерно через два года Вождь уже имел достаточно поддержки, чтобы в подходящий момент ударить по системе изнутри. Смерть погиб, а Вождь ушёл с частью прежней группы Смерти.

— После этого он поумнел, — закончил Вождь жестом, который сопровождался раздражённым фырканьем. — В следующий раз вокруг себя держал тех, кто не мог собрать власть без него.

Я вспомнил шесть бет Смерти, жёсткое разделение функций и то, как он использовал способных сородичей отдельно от силовой верхушки. Теперь происхождение части системы стало понятнее. Вождь не считал Смерть бездарным. Наоборот, несколько раз признал его отличным металлургом, опасным бойцом и организатором, который умеет заставить группу работать. Но каждый раз возвращался к одному и тому же раздражению: Смерть слишком легко расходовал членов группы там, где можно было использовать их способности, и слишком часто заменял хорошую организацию угрозой.

В одном месте жестов не хватило, и Вождь несколько минут пытался подобрать знакомое обоим понятие из XXI века. Он изобразил строй солдат, одинаковое движение, насилие над чужими, затем поднятую руку в приветствии, которое мы оба помнили слишком хорошо. Я наконец понял: он имел в виду фашиста. Само современное слово Вождь нынешним ртом произнести не мог, а я не мог передать его эргастерской речью, но значение мы поняли одинаково. Я рассмеялся так, что один охранник тревожно посмотрел на меня.

Глава 4. Крепкий. Часть 3

3

Первые месяцы я жил в странном положении. Для большей части эргастеров оставался ручным парантропом Вождя, которому почему-то разрешают носить оружие, сидеть рядом с хозяином и получать еду из общего запаса. Такое положение меня устраивало: высокий ранг без обязанности постоянно его доказывать я давно научился ценить. Звуковой язык группы оказался значительно богаче тех систем, которые я помнил по старым жизням, но всё ещё не позволял нормально обсуждать сложные причины и планы. Короткие слова обозначали сородичей, животных, части тела, пищу, предметы, местность, простые оценки. Большая часть действий передавалась жестами. В обычной жизни этого хватало. Бета мог позвать семью, указать направление, показать ждать, нести, бросать, идти следом или отдать конкретную вещь.

С Вождём мы разговаривали иначе. Общий язык, который когда-то строился вместе со Счастьем и потом повторялся мною в каждой подходящей жизни, позволял разбирать причину, сравнивать, спорить, возвращаться к прошлому. Вождь знал его не хуже меня, хотя часть знаков использовал иначе. За первые месяцы мы несколько раз спорили именно о значениях, пока не выровняли различия. Устройство общества становилось понятным по повседневной работе семей.

У каждой семьи был бета. Он не обязательно являлся самым сильным взрослым, хотя слабому удержать положение было трудно. Бета отвечал перед Вождём за то, чтобы его семья пришла туда, куда назначено, принесли нужное, сохранили запас, не начали ненужную драку и выставили бойцов при опасности. Один из них особенно часто находился возле складов. Бум — Плечо был широким, тяжёлым эргастером, который любил решать спор одним движением корпуса. Его семья подчинялась хорошо, пока он смотрел. Стоило ему уйти, подростки быстро находили занятие интереснее назначенной работы.

Другой, Э-у — Сторож, был легче и осторожнее. В прямой драке он уступал Буму, зато раньше замечал движение на краю лагеря и помнил, кто куда ушёл. Сначала он не был бетой и занимал среднее положение в своей семье. Вождь всё равно несколько раз ставил его наблюдать за чужими эргастерами, потому что для этой работы размер плеч не помогал. Среди бет выделялась Фуу — Дротик. Имя происходило не от характера, а от оружия, которое она носила почти постоянно. Бросала лучше большинства взрослых, быстро раздражалась, если чужая семья подходила к её детям, и могла сама избить молодого родственника за испорченное древко. Когда Вождь отдавал приказ, спорить она прекращала мгновенно. Мне потребовалось несколько лет, чтобы заслужить от неё хотя бы половину такого доверия.

Уголь, Плечо, Сторож, Дротик и ещё несколько эргастеров постепенно перестали воспринимать меня как обычное животное. Не потому,