Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

– О? Почему? – Хуа Чуньжань посмотрела на него, внезапно почувствовав, что человек перед ней очень похож на этот цветок.

– Этот цветок должен либо быть сокрыт от всего мира, либо явить себя миру и покорить его. – Фэнси обернулся, его черные глаза были как ночь.

Сердце в груди Хуа Чуньжань внезапно забилось, ее барабанные перепонки задрожали, звук сердцебиения в ее голове не прекращался долгое время. Она смотрела на Фэнси и молчала.

– Эй, вы двое, еда важнее!

Услышав зов Фэнси, Хуа Чуньжань обернулась и увидела, как она прыгает среди цветов. Ее белые одежды развевались, длинные волосы колыхались, и там, где ступали ее ножки, цветы и ветви оставались нетронутыми, она не потревожила ни единого лепестка. Фэнси напевала какую-то народную песню:

Весенний ветер дует нежно,

И ива шелестит листвой,

Я, по цветам ступая свежим,

Спешу увидеться с тобой.

Глава тринадцатая. Цветы опадают в безмолвии – таков их путь

В эти дни приближенная к принцессе Чуньжань служанка Линъэр, хлопотавшая в павильоне Лохуа, была одновременно и счастлива, и несчастна.

Причиной ее несчастья была девушка, которая сейчас захватила кровать принцессы и крепко спала. Думая об этой Фэнси, явившейся неизвестно откуда, Линъэр была полна недовольства.

Эта так называемая женщина-герой, которую принцесса так уважала, не показалась Линъэр за дни пребывания во дворце какой-то особенной. Охарактеризовать ее можно было двумя словами – «обжора и соня». Большую часть дня она проводила во сне и за едой, а в редкие минуты бодрствования шутила и играла со служанками.

Например, она могла внезапно бесшумно появиться за спиной служанки, напугав ту до полусмерти, и при этом, как фокусник, вставить красивый цветок в ее волосы, восхваляя ее красоту; днем она описывала увлекательную и интересную жизнь в мире боевых искусств, заставляя погружаться в мечты о странствиях, а ночью рассказывала истории о призраках, пугая до того, что весь сон моментально как рукой снимало.

Пользуясь тем, что она путешествовала по разным странам и разбиралась в моде, она сегодня учила одну, как рисовать «дымчатые брови», завтра учила другую, как наносить «линии слез на щеки», послезавтра указывала еще одной, как делать прическу «испуганного лебедя», и еще утверждала, что использовать амбру для ароматизации одежды – это пустая трата, девушка должна знать, что такое «небесный аромат, пропитывающий рукава»[14]…

Поэтому в павильоне Лохуа весь день можно было слышать такие разговоры: барышня Си, хорошо ли я нарисовала брови сегодня? Барышня Си, как смотрится эта шпилька в моих волосах? Барышня Си, если я укорочу рукава моей одежды, будет ли лучше? Барышня Си, это чай, заваренный из цветочной росы, которую я собрала сегодня утром, попробуй. Барышня Си, это пирожные, которые я приготовила, поешь, пока они горячие…

Все в павильоне Лохуа почти забыли, кто здесь настоящий хозяин.

Что касается того, что делало Линъэр счастливой… Тут она тайком взглянула на господина Фэна, играющего в шахматы с принцессой в беседке Аньсян. Когда она посмотрела на его тонкий стан, подобный нефритовому древу на ветру, ее сердце затрепетало.

Когда она впервые увидела этого господина Фэнси, то подумала, что он – юный правитель какой-то страны. Братья принцессы тоже были красивы, но по сравнению с ним они были как вороны, что пытаются соперничать с разноцветным фениксом. Не говоря уже о манерах господина Фэна, благодаря которым в его компании было уютно, словно под дуновением теплого весеннего ветерка.

Более того, он был полон талантов, мог слагать стихи, играть на музыкальных инструментах, соревноваться в шахматах и живописи, не говоря уже о том, когда принцесса пела песню «За пограничной заставой», он исполнял танец с мечом и выглядел при этом так воинственно, что у зрителей дух захватывало.

Идеальный мужчина, который является девушке только в мечтах, оказывается, существовал на самом деле. Поэтому служанки павильона Лохуа краснели, видя его, становились слишком нервными, чтобы говорить, теряли самообладание под его взглядом… все это, по мнению Линъэр, можно было простить, ведь она сама была такой.

Пока Линъэр предавалась своим мыслям, она пристально смотрела на беседку Аньсян.

Хуа Чуньжань и Фэнси, окруженные сотнями цветов, издалека выглядели как идеальная пара, словно бессмертные возлюбленные с картины. Любой, кто сейчас видел их, мог бы только искренне позавидовать и восхититься их союзом. И Линъэр, глядя на них, погрузилась в свои мысли. Только… в этой картине, казалось, было что-то раздражающее, она внимательно присмотрелась и сразу разозлилась – когда эта Фэнси там оказалась? Снова мешает принцессе и господину Фэну!

– Красавица Хуа, не стоит так ходить! – Хуа Чуньжань только собиралась поставить шахматную фигуру, как ее внезапно перехватили и поставили в другое место.

– Красавица Хуа, ты должна ходить так, а затем этот лис обязательно пойдет сюда, а ты потом сюда, он снова сюда, а ты затем вот так, и в конце… видишь, ты полностью окружила его, ему некуда бежать! Ха-ха… это называется «поймать Черного Лиса живьем», ха-ха-ха-ха… – Руки Фэнси двигались над шахматной доской, и менее чем за мгновение она сама закончила всю партию.

Хуа Чуньжань посмотрела на доску, а затем искренне похвалила:

– Оказывается, барышня Фэн так искусна в шахматах.

Ее шахматному мастерству обучал известный мастер Ючжоу, и она всегда гордилась своим умением, но за эти дни она сыграла с Фэнси десять партий и ни в одной не победила. Текущая партия, где она опять проигрывала, после вмешательства Фэнси внезапно превратилась из поражения в победу.

– Хи-хи… Не то чтобы я была искусна, просто я хорошо знаю лисью натуру. – Фэнси с улыбкой оперлась на стол и, повернув голову, смотрела на Хуа Чуньжань. Эта привычка появилась у нее недавно, по ее словам, смотреть на лицо красавицы полезно для глаз.

А вдалеке Линъэр скрипела зубами, сжимала руки, топала ногами, с ненавистью глядя на Фэнси. Конечно, она никогда не признала бы, что завидует ей.

– Говорят, что мир боевых искусств полон грубых людей, но я не согласна, – сказала Хуа Чуньжань, глядя на них, в ее глазах было восхищение. – Скажите, все люди из мира боевых искусств такие же, как вы двое, осведомленные в поэзии, искусные в шести искусствах, знающие сотни школ, понимающие военное дело и фехтование? Даже князья и их сыновья не сравнятся с вами двумя.

– Хи-хи… – Фэнси улыбнулась, подпрыгнула и села на перила беседки, и, свесив ноги вниз, стала болтать