Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

У меня никогда не было такой мысли. – Фэнси покачал головой, поднял руку и положил все шахматные фигуры обратно в коробку. – Я только хочу, чтобы ты держалась в стороне. Что бы ни случилось в этом дворце вана Ючжоу, тебе не разрешается разрушать мои планы, для тебя это не сложно, и это даже не расчет.

– Что? Хочешь, чтобы я только смотрела представление, не вмешиваясь? – Фэнси оперлась на стол и подняла голову, глядя на него.

Он слегка постукивал пальцем по столу:

– Знаешь, недавно, проходя мимо павильона Закатного солнца, я попробовал несколько очень хороших блюд…

– Ты приготовишь их для меня? – Услышав это, Фэнси сразу схватила его за руку, ее глаза сияли, ей не хватало только слюны, текущей из уголка рта, и виляющего хвоста.

– Если ты согласишься иногда оказывать мне небольшую помощь, я мог бы подумать об этом. – Фэнси был спокоен и элегантен.

– Ты, лис, за десять с лишним лет ты только один раз готовил для меня! – возмутилась Фэнси, автоматически сжав его руку сильнее.

– Но этот один раз заставил кое-кого мечтать об этом до сих пор. – Фэнси кончиками пальцев слегка коснулся ее запястья, освобождая свою правую руку, которую та едва не сломала.

– Да! – Хотя Фэнси была недовольна, ей пришлось признать. – Еда, приготовленная тобой, черносердечным лисом, самая вкусная из всего, что я когда-либо ела.

– Так ты согласна или нет? – Фэнси неторопливо спросил.

Фэнси не ответила, просто с улыбкой посмотрела на него. Ее взгляд был как колючка, которая хотела пронзить его насквозь. Через некоторое время она наконец сказала:

– Ты хочешь жениться на красавице Хуа и стать зятем вана Ючжоу?

– А ты как думаешь? – с улыбкой спросил Фэнси, также уставившись на нее.

– Ах… я так устала. – Девушка вдруг широко зевнула, вытянула обе руки, легла на стол и заснула.

Внезапно в беседке воцарилась тишина. Он тихо смотрел на, казалось бы, спящую Фэнси, после долгой паузы наклонился к ее уху и прошептал:

– Жениться на принцессе Ючжоу. Что ты об этом думаешь?

В беседке было тихо, Фэнси не ответила.

– Дочь приветствует отца, – в южном кабинете дворца Цзиньшэн Хуа Чуньжань изящно поклонилась.

– Чуньжань, быстро встань. – Ван Ючжоу встал и сам помог своей любимой дочери подняться.

Вану Ючжоу, которому в этом году было чуть больше пятидесяти лет, хорошо сохранился и выглядел лишь на сорок пять. Это был мужчина среднего роста, не толстый и не худой, он занимал престол уже одиннадцать лет и имел облик сурового и строгого правителя.

– Зачем отец позвал меня? – Хуа Чуньжань спросила, вставая.

– Ничего особенного, просто несколько дней не видел Чуньжань, хотел посмотреть на свою драгоценную дочь. – Ван Ючжоу смотрел на свою самую любимую дочь. – Кстати, недавно прибыли посланники из страны Шанью, они привезли партию превосходного шелка Сяньло, потом ты пойдешь и выберешь несколько кусков, которые тебе понравятся, для платьев.

– Благодарю отца. – Хуа Чуньжань взяла вана Ючжоу под руку с невинным детским кокетством. – Дочь хотела бы каждый день прислуживать отцу, но, к сожалению, отец занят государственными делами и редко находит время на нас, своих детей.

– Это все потому, что твои старшие братья слишком некомпетентны, не могут разделить бремя отца, и мне приходится все решать самому. – Ван Ючжоу с нежностью смотрел на дочь. У него было семнадцать детей, но самой любимой, самой дорогой была эта шестая принцесса. – Было бы хорошо, если бы Чуньжань родилась мужчиной.

Услышав это, Хуа Чуньжань слегка рассмеялась и сказала:

– Отец, дело не в том, что старшие братья некомпетентны, просто по сравнению с отцом они, конечно, сильно отстают, поэтому отец и считает, что их нельзя привлечь к управлению государством. Но у тигра не могут родиться собачьи щенки, со временем старшие братья обязательно научатся талантам отца и станут такими же мудрыми правителями, как отец.

– Ха-ха-ха-ха… Как все же моя Чуньжань красноречива. – Несколько слов Хуа Чуньжань заставили вана Ючжоу рассмеяться от радости.

– Отец, – Хуа Чуньжань помогла отцу сесть в кресло и мягко помассировала его плечи и спину, чтобы он смог полностью расслабиться, – некоторые мелкие государственные дела можно поручить министрам, зачем делать все самому? Иначе, если вы будете так уставать, дочь будет очень обеспокоена.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – Ван Ючжоу был очень доволен, он поднял руку и слегка похлопал по маленькой руке любимой дочери. – Каким бы занятым ни был отец, он найдет время, чтобы побыть с дочерью.

– Отец, выпейте чаю. – Хуа Чуньжань подняла чашку чая со стола и подала вану Ючжоу, тихо добавив: – Отец, Чуньжань часто слышала от старших братьев, что Цянь Ци, Ван Цин и Сян Я – талантливые и верные министры. Дочь иногда думает, что раз эти министры такие способные, отец должен доверить им важные задачи, так отец не только покажет свою мудрость и умение ценить таланты, но и будет иметь больше времени, чтобы отдыхать с госпожами во дворце. – Сказав это, она внезапно слегка вздохнула.

Услышав это, ван Ючжоу удивился, повернул голову и увидел, что брови его дочери слегка нахмурены, в ее глазах беспокойство, и его сердце словно сжалось, он с заботой спросил:

– Чуньжань, что случилось?

– Ничего. – Хуа Чуньжань заставила себя улыбнуться. – Просто дочь рано потеряла мать, поэтому относится к другим вашим женам во дворце как к матерям, часто ходит проведать их, но госпожи скучают по отцу, и когда дочь приходит, они наоборот… – Дойдя до этого места, она замолчала и опустила голову, выглядя очень несчастной.

Действительно, услышав это, ван Ючжоу сразу спросил:

– Чуньжань, тебя кто-то обидел?

– Как дочь может быть обижена? – Хуа Чуньжань отвернулась. – Отец так любит дочь, братья и сестры очень дружны, во дворце никто не обижает меня и не говорит холодные слова.

– Обижает? Говорит холодные слова? – Лицо вана Ючжоу стало серьезным, его брови приподнялись. – Кто посмел так обидеть мою Чуньжань?!

– Отец неправильно понял, никто так не делает, – поспешно сказала Хуа Чуньжань, но при этом она отвернула лицо в другую сторону, ее голос был очень тихим, словно полным бесконечной обиды.

Ван Ючжоу заставил ее повернуться к себе и увидел на ее нефритовом лице след слезы, отчего сердце его болезненно сжалось:

– Чуньжань, отец все понимает, тебе не нужно их защищать! Должно быть, я слишком люблю тебя, и кто-то тебе завидует и ревнует!

– Отец. – Хуа Чуньжань бросилась в объятия вана Ючжоу, всхлипывая. – Никто не обижает дочь, отец обременен государственными делами, дочь не хочет, чтобы отец еще беспокоился. Дочь просто грустит без матери, у нее нет опоры, она часто чувствует себя одинокой,