41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

— Ну тогда выходить по одному без оружия с поднятыми руками. — приказал партизанский командир.

Сдалось шесть десятков полицейских, плюс четыре связанных главаря.

Остальных доблестных работников рейха посекли или мины или свои же сослуживцы в недавней разборке. Казимир Лыков тоже не дожил до суда, впрочем это не помешало партизанам повесить его на виселице, которую запасливая немецкая администрация приготовила для коммунистов, евреев и партизан. На шею ему повесили табличку: «Собаке — собачья смерть».

Для других сдавшихся полицаев суд был короток и довольно суров.

Быстро опросили местное население. Как ни странно большинство полицаев селяне дружно попросили оставить в живых. Мол, не зверствовали, не насильничали, не грабили, вообще вели себя довольно прилично. Ну кроме того, что фрицам запродались на службу.

Участвовавших в расстрелах коммунистов и евреев было выявлено не больше дюжины. Их и повесили рядом с главарём.

Остальным по завету майора Пухова организовали аккуратное ранение в левую руку, перевязку и напутствие: не связываться больше с фрицами. Лучше ждать Красную армию и потом вступать в неё дабы искупить вину перед Родиной, доблестной службой на самых горячих участках фронта. Или после излечения подаваться в партизаны.

Один из оставшихся в живых полицаев в качестве благодарности сообщил информацию о том, что в неподалеку в маленьком хуторе якобы скрываются несколько окруженцев. Вдруг партизанам пригодятся эти товарищи в качестве пополнения. Немцам пока не до них было, сидят, прячутся, никого не трогают…ну и пусть пока сидят.

Рыков саркастически хмыкнул, пожал плечами, но решил по пути с соединением с основным отрядом проверить этот хутор.

Он был в курсе, что до сих пор по Белоруссии по лесам и хуторам скрывались едва ли не десятки тысяч окруженцев.

Кого-то из них вылавливали полицаи и отправляли в концлагеря, кто-то находил партизан и присоединился к борьбе против фашистов, кто-то пробивался на восток для соединения с Красной армией, но многие продолжали ховаться по удалённым населённым пунктам, до куда у фрицев пока не дошли руки.

Про них Пухов говорил как-то на совещании командиров:

— Даже не знаю, что для нас лучше, товарищи, призывать этих хероев в наши ряды или пусть пока дальше прячутся?

Наши партизаны, большей частью освобождённые из немецкого плена, успевшие досыта хлебнуть европейской культуры, имеют большое желание, хорошую личную мотивацию громить фашистов. А вот те персонажи, что побросали своё оружие по лесам и прячутся в хуторах у баб под юбками… Не подведут ли они нас в бою? Не струсят ли снова? Не закинут ли немцы под видом этих сытых довольных жизнью мужиков своих агентов?

Надо каждого такого окруженца очень тщательно проверять. И потом присматривать за ними не один день и даже не один месяц.

Из трофеев Рыков порадовался помимо миномету нескольким конным повозкам, трем пулеметам и хорошему запасу гранат.

Кроме того у полицаев оказался неплохой запас советских консервов, захваченных фрицами на одном из армейских складов.

Сами немцы к советским продуктам относились с некоторым недоверием, но своим наймитам из полиции, бургомистрам и прочим предателям давали в качестве пайков.

Бывшие советские граждане не возражали, так как качество советских продуктов было очень даже хорошее.

Глава 33

12.00 5 сентября

Когда мы добрались до основного сборного отряда, где командовал Прибытько, то застал его окруженного несколькими местными жителями. В основном женщинами, хотя присутствовали пара пожилых мужчин.

Лицо у моего заместителя выглядело крайне озабоченным.

— Что такое, Прибытько? — спросил я с интересом. — Твои походно-полевые жены в разных деревнях узнали друг про друга и устроили демарш?

Прибытько аж поперхнулся моей шутке, испуганно вытаращив глаза, затем медленно задышал, успокаиваясь:

— Всё вам прибаутками разговаривать, товарищ майор, а вот граждане, — он указал рукой на гражданских, — тревожные вещи докладывают. Фрицы организовали поиск коммунистов и евреев с помощью предателей. Пойманных товарищей расстреливают, а доносчиков щедро награждают из имущества казненных. Пока таких случаев не больше десяти в сутки, но тенденция печальная. Нужно помогать людям.

Я задумался и предложил:

— Можно гражданских из евреев распределить по нашим отрядам. Женщины пусть готовят, стирают, убирают, мужчины под ружьё или охота-рыбалка или иные хозработы. Нам запасные и ложные базы всегда пригодятся.

— У нас условия не сахар, — возразил Прибытько. — Бойцов кормить нечем.

— Но всё равно лучше чем лежать в безымянной братской могиле, присыпанными грунтом. — ответил я с мрачным лицом. — Скоро немцы вообще разойдутся в репрессиях по отношению к евреям и коммунистам. Нужно спасать и тех и тех.

— По сведениям местного населения фрицы уже собрали почти тысячу евреев, в основном женщин и детей, в концентрационный лагерь возле Борисова. Есть подозрение, что готовят массовую казнь. — добавил мой заместитель с очень мрачным видом. — Но не исключаю, что заодно они приготовили нам ловушку.

Я задумался. Действительно, идеальный план для фрицев: не будем спасать женщин и стариков, то многое потеряем в глазах местного населения, да и в зеркало смотреться будет стыдно, попробуем спасти — понесём большие потери.

— Голос, — обратился я к виртуальному помощнику, — есть ли возле лагеря засада?

— Разумеется, есть, разумный, пехотный полк Вермахта и десять танков т-3 ждут спасателей. Если нужна моя рекомендация, то нанесите удар по важным объектам противника рядом, чтобы отвлечь основные силы немцев из ловушки, а уж потом освобождайте этих гражданских.

Идея мне понравилась, я открыл карту и стал изучать куда можно было выманить фрицев из лагеря под Борисовым.

Две большие перевалочные базы неподалеку тоже являлись ловушками, только с меньшим количеством солдат в засаде. И без танков. К тому же в случае успеха атаки это давало нам возможность пополнить наши запасы продовольствия и боеприпасов. Удары по базам наверняка заставят этот пехотный полк вылезти из засады и бросить охрану евреев. Для немцев припасы куда