Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Прости, не разговаривай со мной. — Софи поспешно отвернулась.

— Оставь, — лениво махнул он рукой. — Мою репутацию ничто не может ухудшить, даже разговор с ханти.

Софи робко ему улыбнулась.

— Спасибо тебе… правда. Если бы не ты…

— Тебя бы тут и не было… — проронил Нилан задумчиво.

— Почему?

— Это ведь я напомнил Джону и Синаю о тебе. Когда мы сидели в соседних камерах, припоминаешь? Мы могли уйти… ты бы осталась там, в своем мире…

Софи задумчиво нахмурилась. Та ночь была для нее таким страхом, что она почти ничего не помнила и не старалась вспоминать.

— Впрочем, тогда бы ты, скорее всего, задохнулась в пожаре. Так что возможно я спас тебе жизнь, так же как и Джон.

Софи тема была остро неприятна. Она не хотела задумываться о том, что эльфы, сидящие рядом — убийцы. О том, что Джон, что так нежен и предупредителен с ней, который называет ее «госпожой своего сердца» — убийца. Она не видела этого своими глазами и до сих пор в глубине души надеялась, что это просто очередная эльфийская метафора, которую она не совсем точно понимает.

— Мою жизнь спасли, а других?.. Давай не будем об этом… Мне не хочется это обсуждать. — Настроение Софи окончательно упало.

— Прости меня. Не тревожься о пустяках.

— Пустяках? — обиделась Софи. — Ты жизнь человека назвал пустяком?

— Человека, эльфа, орка… Нет разницы. Одна жизнь — пустяк рядом с сотнями. С тысячами, с миллионами.

— Смотря чья, — не согласилась Софи.

— Ах-ха, то есть ты признаешь, что готова жертвовать одними ради других?

— Я ни кем не готова жертвовать.

— Тогда очень удачно, что от тебя жизнь таких жертв и не требует. К сожалению, нам не так повезло.

— Ну конечно, вы же эльфы, — огрызнулась Софи.

Нилан усмехнулся, отвернулся, наполнил себе бокал, потом, подумав, наполнил еще один и протянул Софи. Та отрицательно покачала головой.

— Ты что… мне же нельзя.

— Госпоже Сердца Шахране можно все. Ну же!

Софи вспыхнула.

— Откуда ты?..

— Значит, я угадал, и Джон тебя так величает? — Нилан улыбнулся, у глаз заискрились морщинки. — Он скор в решениях. Его это отличает ото всех нас.

— Откуда ты узнал?

— Это расхожее выражение. У людей «любимая», у нас «госпожа сердца». Слово на букву «Л» у нас под запретом, помнишь?

Софи, смущенная до нельзя, поспешно взяла бокал и отпила. «Любимая»… Услышать такое от Джона было бы восхитительно. Софи припомнила, как именно эльфы проверяют чувства, и вздохнула. М-да, у нее шанса проверить действительно ли Джон ее любит, похоже, никогда не будет. Она снова пригубила вино.

— Очень вкусное, — похвалила Софи, желая сделать местным мастерам комплимент.

— А то! Лучшее, что можно купить в Кайрине.

— Оно не местное?

— Ты видела тут виноградники? Нет, все земли, на которых когда-то были эльфийские виноградники, теперь принадлежат людям. Мы покупаем вино, что сделано на наших бывших винодельнях. Забавно, правда?

Софи улыбнулась и тут же осеклась. Пожалуй, забавного в этом для эльфов было мало.

— А почему никто не поет? — Софи кивнула на музыкантов.

— Во-первых, потому что тогда прервутся все беседы. Разговаривать, когда кто-то исполняет тебе песню, значит проявить неуважение. А во вторых… все наши песни грустные и петь их на пирах не слишком весело.

— Почему все грустные? — удивилась Софи.

— Как знать… Древние или поистрепались, или забылись, а относительно новые… Они все о войне, о потерях, о незаживающих ранах в душах и сердцах, о землях, которые потеряны навсегда. О, сколько грустных песен спето о Владрире, сколько слез над ними пролито…

Нилан грустно улыбнулся и прочел:

С разрушенных башен кровь смоет прибой

И дети лесные вернутся домой…

Несколько секунд он молчал, потом губы его искривила привычная ухмылка.

— Не слишком точный перевод, поэт из меня никудышный. — Он пригубил вино. — Твой народ, Софи, никогда не был слабым, ведомым и беззащитным, как это порой воображают себе юные людские девы. И ваши исторические побасенки о надменности эльфийских Владык, о вечных оскорблениях, о запретной любви людского короля Эдмонда и эльфийской королевы Тириллы, из-за которой якобы и началась война… — Нилан саркастично усмехнулся. — Эдмонд, кстати, и правда любил эльфиек, но не столько спать с ними, сколько после этого их обезглавливать. М-да, много всего придумали люди, чтобы прикрыть правду.

— Хочешь сказать, это все ложь? Но это же… общеизвестные факты. Во всех учебниках это написано. Почему же вы не расскажете, что все было не так?

— Расскажем — кому? Людям? Они сами написали свою историю. И эльфийская правда им не нужна.

— И в чем же правда?

— В том, что люди всегда желали то, чем обладают эльфы. И ради этого развязали войну.

— Бессмертие. — Софи выпила еще вина. — Странно думать, что раньше в это верили. Источники молодости и все такое.

— Еще сто — сто пятьдесят лет назад в такие вещи верить было не сложно. Признаюсь, пока я не выучился наукам и не познал атомы и астрономию, не проник в тайны химии… мир казался мне… таинственнее. Загадочней и слаще. Вы называете это блаженное время детством. Представь, каким был мир, когда все в нем — и эльфы и люди и орки — были немного детьми. Романтиками, рыцарями, волшебниками. Мне очень нравится это ваше слово — детство.

— Наше слово? А вы как называете это?

— Рождением. У нас все, что до первой внятной мысли — рождение. Ребенок приходит в мир не мгновенно. Он смотрит, осязает, привыкает к себе в этом мире, а мир к тому, что в нем теперь есть новый эльф.

— Значит, детства у вас нет?

— Такого как у людей — нет. У нас существует система менторства.

— Да, Джон мне рассказывал. Синай его ментор. — Софи радостно улыбнулась. Хоть что-то она уже знала в этом загадочном эльфийском мире.

— Джон как обычно вежлив. Фактически Синай уже не может считаться его ментором. Джон все-таки уже взрослый. Однако они не разлучились, Синай предложил Джону свою службу и встал за его плечом, в его свите. Он стал первым перстом Джона.

— О! — Софи поглядела на Синая.

Тот молча стоял за спинкой дивана рядом с Джоном, не пил и не ел. На его плече сверкало созвездие Джона.

— А ты, Нилан? Ты тоже… — Софи замешкалась, — в перстах Джона?

— Боги, конечно же нет! Я?! Такой как я может его лишь опозорить.

— Это… из-за твоей внешности, да?

— А что