Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Лиля села и подперла голову ладошкой, изучив взглядом мускулистую спину Виктора, когда тот отвернулся к плите, потом ее взгляд опустился ниже…

— Классная задница. — сказала она и Виктор замер. Повернул к ней голову.

— Непривычно получать такие комплименты. — сказал он: — но спасибо. У тебя тоже. Ээ… давай я тебе кофе налью.

— Давай! — она еще раз зевает и потягивается: — удивительно, но я выспалась. Аринка еще спит.

— То, что она спит как раз неудивительно. — говорит Виктор, наливая кофе: — сливки? В смысле — молоком забелить? Сахар? Вот сахарница.

— Аринка вчера очень старалась. — кивает Лиля: — вот и устала. Сколько в ней энергии… — она делает круглые глаза: — но мне все понравилось. Она классная. Иногда ершистая, но прикольная. Кстати, а кто вчера выиграл? Я заснула, так и не поняла.

— Победила дружба. — твердо говорит Виктор: — ты яичницу будешь?

— Буду. Вить, а ты чего с утра такой счастливый? В лотерею выиграл?

— А чего кукситься? Отличное утро! Москва за окном, турнир твой через полтора часа начнется, выиграешь всех там. А не выиграешь — вылетишь с турнира, и мы на ВДНХ пойдем, в парк культуры и отдыха. У Яны рак нашли наконец. Предтечу, но нашли, не зря я раннюю диагностику в школе рекомендовал. Кофе у Арины хороший, настоящий. И турка есть и мельница, вкусно же?

— Погоди! — Лиля моргает: — стой. Как — рак⁈ И кто такая Яна⁈ Столько информации с утра!

— Яна Баринова, ученица из моего класса, ну когда я еще в школе работал. — поясняет Виктор и поворачивается к Лиле со сковородкой: — осторожно, горячее. — он аккуратно выкладывает глазунью на тарелку: — вот, кушай.

— У нее рак? Но это же плохо! Очень плохо! — от волнения Лиля даже про яичницу забывает.

— Ну… да, но вообще-то нет. — пожимает плечами Виктор: — если на ранней стадии диагностировали, то там есть куча вариантов, химиотерапия, облучение и наконец самый надежный — удаление хирургическим путем. Раз и все. И впереди у Яны долгая-долгая и счастливая жизнь. Хотя… — он на секунду замирает: — насчет счастья в жизни она пусть сама разбирается. Но я в нее верю. Она девочка умная, справится.

— То есть это можно вылечить. — делает вывод Лиля и возвращается к своему кофе и яичнице на тарелке: — Вить, не пугай меня так с утра. И… вообще разве ж это повод для радости что у кого-то рак обнаружили?

— … доброе утро… — на кухню выползла Арина, она зевнула и протерла глаза кулаком.

— Ты бы оделась, Леди Годива. — заметил Виктор: — вон на Лильку посмотри, она одетая.

— Нечестно. — говорит Арина и снова зевает: — Лилька в вашей футболке Виктор Борисович, а она одна возле кровати валялась.

— Интересно, что после всего того что вы с ним делали ты его на «вы» и «Виктор Борисович» зовешь. Как по мне так после того, как вы друг друга без одежды видели то можно уже на «ты» переходить. — заявляет Лиля: — Вите же неудобно. Вить?

— Да не, мне нормально. Как говаривал Азазелло — не переживайте я видел не только голых женщин, но и женщин с совершенно снятой кожей. Хорошо хоть наряд на тебе выглаженный.

— Какой еще наряд? — Арина опускает взгляд вниз: — тапочки что ли?

— Это анекдот такой есть. — говорит Виктор: — идет Красная Шапочка по лесу, вот как ты голая совсем и в тапочках. Навстречу ей Баба Яга и такая — ты что, говорит, сдурела Шапка, чего голая по лесу рассекаешь? А Красная Шапочка ей отвечает — ничего ты не понимаешь, старая это эротический наряд! И побежала дальше корзинкой размахивая, пирожки раскидывая и песню про «долго-долго-долго» напевая. Баба Яга ей вслед посмотрела, подумала-подумала и тоже с себя всю одежду скинула. Идет по лесу и встречает Серого Волка. Тот на нее смотрит и говорит — ты чего, старая, совсем кукухой поехала? Почему голышом по лесу ходишь, зверье все распугала? А Баба-Яга… — Виктор быстро накрыл на стол — поставил тарелку, вилку и нож, налил кофе в чашку: — а Баба-Яга ему отвечает — ослеп, Серый⁈ Это эротический наряд! Ну Серый Волк на нее посмотрел и так задумчиво — ты бы хоть его погладила что ли…

— Так и запишем. — говорит Лиля: — наряд на Аринке глаженный. Потому что Витька сам его всю ночь наглаживал. Вот этими самыми руками, а потом ими же яичницу сделал.

— Господи, это мой дом, как хочу так и хожу. — заявляет Арина: — кроме того, вы все уже видели. И, кстати, Лиль — я выиграла.

— Никто не победил. — твердо заявляет Виктор: — победила дружба, это был товарищеский матч. Без занесения в таблицы рейтинга. Арина, кушай давай, а то опоздаем. Нам еще одеваться, на мне хоть трусы есть…

Через час они уже стояли у подъезда. Утро выдалось прохладным — начало осени давало о себе знать. Лёгкий туман висел над дворами, пах прелой листвой и бензином. На лавочке у соседнего подъезда сидели две старушки в одинаковых серых пальто, провожали их внимательными взглядами. Одна что-то шепнула другой — наверняка та самая тётя Зина, местный «ТАСС».

— Наверняка нас проститутками назвала. — сказала Арина: — сейчас пойду и скажу, что ты мой престарелый любовник, а Лилька — престарелая любовница и что у меня вообще геронтофилия.

— Престарелая? Тебе везет, Железнова, что Машки с нами нет! — возмущается Лиля: — кто тут престарелый, так это Витька! Ему уже… двадцать семь?

— Двадцать пять. Лиль, как твое запястье? — спрашивает Виктор. Лиля крутит правой кистью, разминая ее.

— Нормально. — говорит она: — да не переживай, пару матчей сыграю. Мне теннис нравится.

— Ты как собака. — откликается Арина: — тебе все нравится, где мячик есть.