Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Доброе утро, Борис Львович, — сказал Виктор. — Как спалось?

Теплицкий посмотрел на него поверх очков — долгим, оценивающим взглядом.

— Нормально, — сказал он наконец. — Идёмте. Жеребьёвка через пятнадцать минут.

— Душка, — прошептала Арина. — Прямо лучик света в тёмном царстве.

Глава 15

«Душка» Теплицкий развернулся и пошёл к входу. Толпа расступалась перед ним, давая проход, так как двигался тренер с уверенностью бульдозера. Виктор, Лиля и Арина двинулись следом.

Внутри здание оказалось под стать внешнему виду — просторный холл с мраморным полом в шахматную клетку, высокие потолки с лепниной в виде лавровых венков, хрустальная люстра размером с «Жигули». На стенах — фотографии в золочёных рамах: знаменитые спортсмены в белом, с ракетками и кубками. Красная ковровая дорожка вела к широкой лестнице на второй этаж.

— Китч какой-то, — пробормотала Лиля.

— Наверное неоклассицизм. — рассеянно бросила Арина, оглядываясь по сторонам: — я такого во Дворце Спорта насмотрелась. Как папа говорит — сталинский ампир.

— Не отвлекайтесь, — бросил Теплицкий через плечо.

Они прошли мимо гипсового бюста Дзержинского, напоминавшего о корнях спортивного общества «Динамо», свернули в коридор попроще: линолеум вместо мрамора, плакаты вместо картин. «Спорт — это здоровье!», «Готов к труду и обороне!», «Наш ответ Уимблдону — массовый советский теннис!». На последнем плакате была изображена советская теннисистка очень похожая на Валю Федосееву — такие же широкие бедра и плечи, размах в движении. Лицо у спортсменки правда было прорисовано стилистически, лишь намек на глаза и брови, но фигура была точь-в-точь.

Теплицкий остановился у двери с табличкой «Регистрация участников».

— Сюда, — он толкнул дверь и посторонился, пропуская Лилю вперёд. — Тренер и… группа поддержки — ждите в коридоре. Там скамейка есть.

— А почему нам нельзя? — возмутилась Арина, включая «принцессу из Крылышек».

— Потому что правила. — Теплицкий посмотрел на неё поверх очков. — Регистрация — для участников. Вы — не участник.

— Я моральная поддержка! — подогрела градус Арина, которой с самого утра не терпелось кому-то на любимую мозоль наступить.

— Морально поддержите из коридора. — мягко осадил ее Теплицкий. Виктор взял Арину за локоть и мягко потянул к скамейке у стены.

— Пойдём, моральная поддержка. Не будем мешать.

— Но…

— Успокойся, юная принцесса, ничего с Лилькой не случится. Я же вижу, что тебе просто нарваться хочется. — шепнул он ей на ухо. Та фыркнула, вырвалась и сложила руки на груди, но подчинилась. Лиля благодарно кивнула Виктору и шагнула в комнату.

Комната была небольшой, но функциональной. Длинный стол, покрытый зелёным сукном. За столом — три женщины средних лет в одинаковых синих костюмах. Перед каждой — стопка бумаг, печати, ручки. На стене — портрет Ленина и большая турнирная сетка, нарисованная на ватмане.

Слева — ещё одна дверь с табличкой «Инвентарь». Справа — окно во двор, за которым виднелись корты и фигуры разминающихся спортсменов.

— Фамилия? — спросила ближайшая женщина, не поднимая глаз.

— Бергштейн. Лилия Эдуардовна.

Женщина полистала журнал, нашла нужную строку, провела пальцем. Подняла глаза, смерила девушку взглядом: — вижу. Бергштейн Л. Э., «Буревестник», Подольск. Замена Соловьёвой Т. А., которая выбыла по травме. Паспорт.

Лиля протянула документ. Процедура была знакомой — почти как на волейбольных соревнованиях. Проверка, сверка, запись в журнал. Только в волейбольных турнирах таким вот капитаны занимались и тренера, сами девчата отдавали паспорта Маше Волокитиной или до того — Светлане Кондрашовой и все. А тут… она огляделась по сторонам и шмыгнула носом, наверное простыла в самолете, место было у аварийного выхода.

— Номер участника — четырнадцать, — женщина протянула ей картонный квадратик с цифрой. — Приколоть на спину во время матча. Инвентарь — в соседней комнате. Следующий!

Не давая Лиле опомнится, Теплицкий потянул ее за руку в сторону двери с табличкой «Инвентарь».

— Идёмте. Для вас кое-что подготовили. Вы же у нас особый случай…

Комната инвентаря оказалась просторнее, чем Лиля ожидала. Стеллажи вдоль стен, аккуратно разложенные коробки, вешалки с формой в прозрачных чехлах. Пахло новой тканью и резиной. Не склад — скорее магазин спорттоваров, только без ценников.

За прилавком — молодой парень лет двадцати пяти, подтянутый, в белой рубашке с эмблемой «Динамо». Явно не простой кладовщик.

— Бергштейн? — спросил он, едва они вошли. — Та самая?

— Та самая, — подтвердил Теплицкий.

— Редко такие запросы у нас поступают с самого верха, от министерства, — Парень нырнул под прилавок и выложил на стойку несколько свёртков в фирменной упаковке. — Вот, специально отложили. Форма — «Адидас», последняя коллекция. Юбка, футболка, напульсники. Всё новое. Бирки я срезал, чтобы вам не возиться. Размер сорок второй, верно?

Лиля кивнула, разглядывая упаковки. Белоснежная ткань, знаменитые три полоски, ярлыки на немецком языке. Такое в обычном магазине не купишь — только в «Берёзке» за валюту или по большому блату.

— Обувь, — парень выставил на прилавок коробку. — «Адидас Форест Хиллс», специально для грунта. Тридцать шестой размер. Подошва — «ёлочка», идеально для скольжения по глине.

Лиля открыла коробку. Кроссовки были красивые — белые, с зелёными полосками, кожаные. Новые, даже запах фабричный ещё не выветрился.

— Спасибо, — сказала она. — Но у меня свои есть.

Теплицкий нахмурился.

— Свои?

— «Найк Эйр». — Лиля похлопала по своей спортивной сумке. — Американские. Я в них на волейболе играю, уже разношенные, под мою ногу. Привыкла.

Парень за прилавком и Теплицкий переглянулись.

— Вань, девушка из волейбола пришла. Мастер спорта, команда первой лиги. — поясняет Теплицкий: — это у нас эксперимент министерство ставит. Опять Греве со своими блистательными мыслями по поводу и без.

— Неожиданно. — говорит парень за прилавком: — Борис Львович, как так-то? Это же совсем разные виды спорта. Опять вас под паровоз бросают…

— А это, Вань, карма у меня такая. —