"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Конечно, фон Бок попытался с хода прорвать новый оборонительный рубеж, который предстал перед его войсками. Попытался, да у него ничего не вышло. К тому же распутица до крайности осложнила проблемы со снабжением группы армий «Центр». Отчаянные усилия противника преодолеть Можайскую линию в конечном итоге не привели ни к какому результату. Фашистам волей-неволей пришлось взять паузу.

Похожая пауза в моей, первой реальности длилась до середины ноября, пока наступившие морозы не сделали проходимыми дороги. Только после этого группа армий «Центр» начала своё второе наступление на Москву. Наступление, которое изначально никем не планировалось и не задумывалось. Но к которому привёл сам ход событий.

И вот теперь мне приходилось ломать голову, где и на каких направлениях опять ударят немцы. Мне следовало учитывать и тот фактор, что теперь линия фронта проходила совсем в других местах, значительно западнее нежели в той, моей, первой реальности. А следовательно моё послезнание могло быть не только бесполезным, но и прямо скажем вредным. Я оказался совсем в иной ситуации, нежели полтора месяца назад.

Насколько я помнил события, предшествующие второму немецкому наступлению на Москву, то разведка вновь, как и предыдущих случаях, сыграла далеко не на «отлично». К сожалению, это было сплошь и рядом в реалиях 1941 года. Начиная с июня месяца. Именно тогда советская разведка прошляпила начало стратегического развёртывания германской армии вдоль западных границ СССР. Не сумела вскрыть ударные группировки немцев, определить направления их главных ударов, и так далее. Да и с определением даты нападения на Советский Союз всё было совсем не так прекрасно, как пишут об этом в популярных источниках. Ошибки разведки продолжались и далее. Причём ошибки, ведущие к тяжелейшим последствиям. Достаточно хотя бы вспомнить «Киевский котёл» и то, как советская разведка не сумела во время засечь переброску на Кременчугский плацдарм первой танковой группы Клейста.

В общем, не совсем хорошо сработала разведка и в ноябре 1941 года. В том ноябре. Жуков, естественно, полагал, что немцы вновь предпримут операцию на окружение. Осуществят глубокий охват Москвы. Но где и какими силами они нанесут удар? Надо сказать, что разведка сработала тут далеко не на «отлично». Немецкая группировка не была полностью вскрыта, и кроме того, в качестве направлений, на которых противник будет наносить удар, были названы Серпуховское и Малоярославецкое.

В своих размышлениях я исходил всё же из того утверждения, что фон Бок будет наносить удары там же, где он нанёс их в той первой реальности. Линия фронта сейчас была, конечно иной, но всё же она не отличалась сильно от той первой. Следовательно, немцы будут бить в те же места и атаковать на тех же самых направлениях, что в том, ином 1941 году. Ответом на неопределённость планов противника были развитая система обороны и сильные резервы. Благо, войск у меня имелось куда как больше, чем у Жукова. Вяземская катастрофа не произошла, войскам Западного фронта удалось избежать разгрома и гибели в котле. Ко всему прочему, в ходе второй половины октября под Москву было переброшено немало дивизий из внутренних округов. В общем и целом, в ближайшее будущее я смотрел с оптимизмом. Как бы то ни было, у меня было чем встретить немцев. Маловато было только танков. Зато имелось больше тысячи самолётов.

Мы ехали по Подмосковью. Мой водитель-старшина по привычке бурчал что-то себе под нос, я — тоже по привычке — старался не замечать этого. В общем, для меня его бурчание стало уже привычным фоном. Андреич, точнее, старшина Балакин, любил побурчать.

Я посмотрел на сидящего впереди Никодимова, подумал, подумал и спросил его:

— Слушай. Игорь, ты говорил, что у тебя были трудности при приёме в комсомол из-за соцпроисхождения. Расскажи поподробнее, что там произошло.

— Мой отец известный в городе человек, — ответил мне Никодимов, — он к нам и в школу приходил пару раз, рассказывал о гражданской войне. В областной газете статью опубликовал раз. Называлась «Как и почему я порвал со своим классом и перешёл на сторону трудового народа». Когда меня принимали в кандидаты в члены комсомола, всё было нормально. Ни одного голоса против. Я, честно говоря, был спокоен за себя, когда настала пора переходить из кандидатов в полноправные члены. Оказалось напрасно. У меня был одноклассник Лёва Флейшман. Его отец был секретарём горкома. В общем довольно противный тип. Стукач. Его все побаивались. И одноклассники и учителя. Ещё бы, такой отец! Кстати, и отец у него был довольно вредный. У нас был директор школы. Пётр Ильич Бабичев. Он тоже происходил из бывших дворян. Но, несмотря на это, он был очень хорошим и учителем, и директором. Он преподавал физику. Очень хорошо преподавал, кстати. Его все любили и учителя и ученики. Так отец Флейшмана добился его снятия, а затем ареста. Уже в тридцать седьмом году. Он всё доказывал, что социально чуждый элемент не может возглавлять советскую школу, а тем более учить советских детей.

Так же говорил и его сын. Когда зашла речь о моём переводе в полноценные члены комсомола, Лев поднялся со своего места — мы, кстати, сидели рядом — и начал говорить, что мой отец социально чуждый элемент, дворянин, и что я как как его сын не имею права состоять в комсомоле. Для меня это было самым настоящим шоком. Ничего подобного я не ожидал. Мы с Лёвой друзьями не были. Так, здоровались только, да словами перекидывались и всё. Но я от него такого не ожидал. Мне никто про отца так не говорил. Нет все знали, что он дворянин, офицер бывший, но и только. Я даже втайне гордился этим. Вот, мол, дворянин, а к народу перешёл. И вдруг такое! Я даже вскочил, и Лёве говорю: «Что ты, мол так, всё же по-другому было!» А он своё и своё говорит. Я как-то растерялся даже. В классе все притихли. А Флейшман продолжает своё и своё. Да ещё таким твёрдым голосом. Меня прямо холодом окатило. Думаю, сейчас не примут. Тем более класс так затих. Мне показалось, даже как-то зловеще.

Лёва говорил минут десять. Потом Слава Петрищев поднялся, что-то невнятное произнёс. И наконец Света Никитина. Чётко так. Мол Отец Никодимова из бывших, мы это знаем. Но, хотя он и из бывших, тем не менее, он полностью разоружился и