"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

в гражданскую войну был на стороне народа, за что награждён. В общем голосуем. Против были Лёва и ещё пара человек. Остальные «за». Вот так я и стал комсомольцем. Не без труда. Я так тогда и не понял, что подвигло тогда Лёву. Пытался пару раз поговорить с ним, но он отказывался.

— А что с ним потом стало? — спросил я.

— Осенью тридцать седьмого его отца сняли с должности, исключили из партии, а потом арестовали. Троцкистом он оказался. А зимой Лёву на собрании исключили из комсомола. Я тогда «за» проголосовал.

Да-а, в очень интересное и специфическое время я попал. Репрессии, которые касались и членов семьи. Тогда мало кого интересовало, прав ты или виноват. Если ты сын или дочь разоблачённого врага народа (а арест зачастую и был таким разоблачением), то извольте! И вот тот, кто совсем недавно разоблачал, сам уже разоблачаем. В общем доразоблачался! Судя по всему, участь этого Лёвы-разоблачителя в дальнейшем сложилась не очень хорошо, если, конечно, его отца не освободили (бывало и такое в то время)

— Что было дальше?

— Дальше? Дальше, товарищ командующий, отца Лёвы расстреляли как врага народа летом тридцать восьмого года. У нас как раз каникулы были. Я как то встретил Лёву в городе совсем вскоре после этого. Он был весь какой-то всклокоченный. Подошёл, хотел поздороваться. Но увидев меня как-то отпрыгнул. Это было в июле. А через неделю Флейшман утонул при купании в реке. Хотя многие говорили, что он утопился. Но я не знаю, так это или не так. На похоронах я не был. Не пошёл. Болел.

Закончив свой рассказ, Никодимов замолчал. Я ещё раз подумал о времени в которое попал. Очень оно отличалось от того в котором я прожил свою первую жизнь. Значительно отличалось!

— В военное училище под влиянием отца пошёл? — вновь спросил я Никодимова.

— Ну, он прямо об этом не говорил. Скорее под влиянием его примера, — ответил мне Никодимов, — у меня и дед и прадед военными были. Так что как-то само собой получилось.

— У тебя дворяне значит, а у меня крестьяне, — сказал я, — вот так! А теперь воюю против самого что ни на есть прусского аристократа. Вот так-то!

Я прервался и посмотрел в окно ехавшего по разбитой дороге автомобиле. Сотни людей работали по обе стороны от дороги. Копали траншеи. Возведение тыловых полос Можайской линии обороны велось весьма интенсивными темпами.

КП вышедшей из окружения шестнадцатой армии разместилось неподалёку от от восточной окраины Можайска. Город, несмотря на все усилия немцев, так и остался в наших руках; генерал Ершаков, которому была поручена оборона Можайского боевого участка, прекрасно справился со своими обязанностями. Все атаки немцев были отбиты войсками под его командованием. Можайск оказался для фашистов слишком твёрдым орешком.

Константина Константиновича я заметил ещё издалека. Он стоял возле высокой сосны и разговаривал со своим начальником штаба генералом Малининым.

Увидев мою машину, Рокоссовский весь подобрался. Я вышел наружу и махнул рукой.

— Вольно, Константин Константинович, вольно.

Подойдя к нему я крепко обнял Рокоссовского за плечи.

— Ну, Константин Константинович, поздравляю тебя с успешным выходом из окружения. Ты уж прости меня, что ты второй раз за месяц по моей воле попадаешь. Сам должен понимать — у меня самых боевых генералов всего два человека. Ты да Лукин. А поскольку Михаил Фёдорович в госпитале, тебе теперь за двоих отдуваться придётся. Ты моё приказание выполнил. Держал коридор через Вязьму до последнего. Как фон Бок ни старался, так и не смог захлопнуть его. Я в Москву подал представление на тебя. На Героя Советского Союза. Не знаю, как там решат. Но на мой взгляд, ты этого звания достоин.

— Спасибо, Иван Степанович, — ответил мне Рокоссовский, — а как там дела у Михаила Фёдоровича? Он же как-никак моим соседом был. И армию мою ему потом передали.

— Лечится. Руку, славу богу, удалось сохранить. Даже повторной операции не понадобилось. Здесь у нас всё сделали на «отлично». Но полежать ему придётся. Хотя, как он сообщает, заживает на нём, как на собаке. Так что вполне возможно, что вскоре мы увидим Михаила Фёдоровича опять в строю! У тебя потери большие?

Рокоссовский в ответ поморщился.

— Очень большие. И в людях и в технике. Михаил Сергеевич, — и он кивнул головой в сторону Малинина, — сейчас отчёт готовит. Куда нас теперь?

— Под Волоколамск. Это направление прикрывает тридцать вторая армия Вишневского. Но, что-то говорит мне о том, что немцы избрали его для нанесения своего основного удара. Так что район Волоколамска нуждается в срочном усилении. Так что уж извини, но тебе опять выпадает самый сложный участок фронта. Так что не обессудь.

Я развёл руками. В самом деле, а кого мне было послать на самое трудное направление? Только Рокоссовского! Сергей Владимирович Вишневский, конечно, боевой генерал, неплохо, очень неплохо проявил себя при обороне Днепровского рубежа и при последующем отходе войск своей армии, но до Константина Константиновича ему всё же далеко. Рокоссовский — он такой один. Пока, во всяком случае. Пока не выздоровел Лукин. Так что именно Волоколамское направление, на котором немцы планируют нанести свой главный удар, как раз предназначено для Рокоссовского.

Глава 2

— А каково общее положение на фронте? — спросил меня Рокоссовский, — а то, знаешь ли, во дни скитаний в окружении мы регулярных сводок от штаба фронта не получали.

— Положение? Положение в целом неплохое. Как ты понимаешь, мы стабилизировали ситуацию на Можайской линии. Немцы, конечно, попытались её прорвать то тут, то там, но всё безуспешно. Единственное, что им удалось, это захватить Калугу. Но и только. Можайскую линию мы заняли плотно отходящими войсками, плюс получили подкрепление из внутренних округов. Так что у фон Бока ничего и на этот раз не вышло! Ты, конечно, знаешь, что из крайних армий правого крыла нашего фронта сформирован Калининский фронт. И что им Масленников командует. Пока справляется. Я бы на этой должности хотел видеть скорее тебя или Лукина, ты бы даже был предпочтительней, чем Михаил Фёдорович на данной должности, но во-первых, ты был занят, когда этот фронт создавался, а во-вторых, думаю, что Ставка не утвердит тебя на подобной должности. Пока не утвердит. Надеюсь ты понимаешь почему.

— Да, понимаю, — ответил мне Рокоссовский.

— Ну сейчас-то может быть и утвердят,