Справедливость для всех - Игорь Николаев

гость был, впрочем, как нормальный человек с материка, добротно и по-дорожному, без всякой роскоши, а также вычурности «по старине». Лишь маленькая, изящно сделанная брошь с гербом «Ловцы Удачи» выдавала фамилию треугольного человека. Именно благодаря этой фамилии по левую руку от Елены сидел Раньян с саблей наголо. А в стороне, у стены, возвышался Бьярн, закрывающий собой гобелен, который в свою очередь скрывал глубокую нишу, отделанную деревом. «Треугольный» время от времени бросал острожный и чуть насмешливый взгляд на искупителя и ветхую шпалеру с выцветшими красками. В блеклых глазах ясно читалось понимание, что за гобеленом скрывается юный Готдуа, желающий слышать и слушать, оставаясь невидимым, под прикрытием живого щита.

(На самом деле Артиго по-плебейски подслушивал у замочной скважины, спрятавшись в чулане, о чем, разумеется, никто не должен был узнать)

— Вы искали встречи, — констатировала Елена.

«А почему я к нему обращаюсь на „вы“?.. Ну да ладно, пока так пусть будет»

— Истинно так, — благожелательно ответил гость. Голос у него был тоже не слишком приятный, чуть шепелявый из-за неправильного прикуса. Однако хорошо поставленный, с четкой дикцией, этого не отнять.

— Мое имя Клодмир Алеинсэ-Папон, — сообщил с вежливой улыбкой гость. — И я давно хотел бы с вами встретиться. Достойные управители славного и вольного Дре-Фейхана указали мне, что именно здесь я могу осуществить свое намерение. К слову, они же деликатно и в то же время однозначно дали понять, что ежели я каким либо способом вызову неудовольствие встречающих особ… то есть вас, то мое присутствие в городе станет категорически нежелательно.

Елена уже знала, что власть на Сальтолучарде была устроена довольно специфическим образом. Экзотика наподобие Венеции, но под руководством и во владении одной единственной семьи. Ничто на Острове не могло принадлежать выходцу с материка, никто не мог иметь ни крошки власти, не будучи Алеинсэ. Все кланы, семьи, группировки, а также иные «акторы» политики и торговли так или иначе приходились друг другу родственниками. Поэтому почти все фамилии островитян были двойными, обозначая принадлежность к определенной ветви на большом семейном древе.

Папон… На ум отчего-то упорно лезли «папонты» из «Кондуита и Швамбрании».

— Угу, — Елена решила не быть слишком вежливой и даже малость обострила. — И чего надо?

Если «папонта» ее резкие слова как-то задели, он этого ничем не показал. Хотя читать физиогномику такой специфической рожи было непросто.

— Поговорить. Сделать предложение господину Артиго Готдуа-Пиэвиелльэ.

— Предложение, от которого господин Артиго не сможет отказаться?

Вырвалось как-то само собой, но Елена решила не комплексовать по этому поводу. Хорошо же прозвучало.

— Ну почему же? — искренне (кажется) удивился Папон. — Все в его воле по милости Двоих.

Он поднял к высокому потолку рокерскую «козу» из указательного пальца и мизинца. Выглядело забавно, Елена улыбнулась, хотя всего на мгновение.

— А не боитесь? — уточнила она. — Козырять двоебожием? Здесь очень строгий в вере кентарх. И нет даже общины «ваших», которые поддержали бы и заступились.

— Если вы та самая Хелинда, думаю, я могу не опасаться, — очень серьезно вымолвил Клодмир.

Сердце женщины дрогнуло, пропустив удар, ладони разом вспотели. «Та самая»?!!

— Я шел за вами, как по следам из крошек, — продолжил Папон. — Многих слушал, со многими говорил. Никто не отметил за Хелиндой су Готдуа особого фанатизма и непоколебимой веры в Единого. Более того, кое-кто рассказывал, что некая женщина, до крайности с вами схожая, сурово и праведно отомстила за смерть одного из… наших. Того, кто погиб, не снеся насмешек над исповеданием. Поэтому не думаю, что вы сейчас потребуете суда надо мной.

— Не потребую, — огорченно согласилась упомянутая Хелинда. Она то надеялась, что, быть может, появилась надежда узнать что-то про свое появление здесь… А это просто фигура речи. Разочарование после всплеска энтузиазма казалось особенно горьким.

— Итак, я прибыл с предложением, — поторопился Клодмир, истолковав по-своему откровенную досаду женщины. — Могу предъявить все необходимые грамоты, кои свидетельствуют, что я говорю от имени Соленой Земли… но… — он снова глянул на Бьярна и гобелен. — Хотелось бы все же содеять это непосредственно пред ликом господина Артиго.

— Говорите, — без особой вежливости предложила Елена. — Обойдемся пока так. Я передам ваши слова моему господину.

— Увы, я рассчитывал на иной прием, — «папонт» делано расстроился, но тут же воспрянул духом. — Однако справедливо. Учитывая некоторые… — он сделал тщательно выверенную паузу. — Разногласия, что возникли меж нами.

— Нами?

— Да. Почтенной, древней, благородной семьей Алеинсэ и господином Артиго.

— Разногласия? — фыркнула женщина.

— Да. Противоречие чаяний и действий суть конфликт и разногласие, — любезно пояснил Папон.

— Кажется, древняя и благородная семья пыталась убить моего господина, — напомнила женщина. — Я не ошибаюсь?

Раньян по-прежнему молчал, однако сабля в его руке будто сама собой издала едва слышимый и музыкальный звон. Словно заточенная сталь пела, желая испить крови.

— Увы, — Папон развел сухонькими ручками. — Не ошибаетесь.

— А теперь вы приходите с некими предложениями, — уточнила женщина. — От имени семьи.

— Все так, — кивнул Папон.

— Как-то глупо звучит, — поморщилась Елена.

— Отнюдь. Видите ли, я деловой человек. И я приехал с деловым предложением. Выслушайте его, перескажите в точности господину Артиго… И пусть он примет решение сообразно воле своей.

— Ну, говорите…

— Как я уже отметил, между нами возникали некоторые… трения. И разногласия. Да, владыки Сальтолучарда хотели смерти Артиго. В нем было слишком много от Готдуа в ущерб Пиэвиелльэ. А ставкой оказалась Империя.

— И вы не преуспели, — не удержалась от укола женщина.

— Да, мы не преуспели, — без всяких возражений согласился Клодмир. — Не в оправдание, но для точности отмечу, что лично я был против столь неразумного решения. Как и мой отец. Соответственно я не скорблю о чудесном спасении наследника славной фамилии. Поэтому изливать гнев на меня в данном случае бессмысленно.

— Интересные соображения, — признала женщина. — Ну, продолжайте.

— Мы хотим предложить союз.

— Чего?..

— Семья Алеинсэ предлагает господину Артиго союз против узурпатора Оттовио.

— Так… — Елена потерла гладкий лоб. — Так… давайте уточним. Сначала вы пытались убить Артиго. Не вышло. Потом вы хотели купить его у короля Юго-запада. Снова не вышло. Это третий подкат такой? И вы честно думаете, что получится? Что вам поверят после… после всего⁈

— Я надеюсь на это, — «папонт» казался непрошибаемым. — Видите ли…

Он остановился, прочистил горло, вздохнул и пошевелил вялыми губами как оратор, готовящийся к речи. Затем продолжил:

— Уже было сказано выше, мы деловые люди. Семья Алеинсэ добилась крепкого положения, в том числе, потому, что мы взяли от негоциантов лучшее. Среди прочего — умение вовремя признать ошибки, подсчитать ущерб и переменить образ действий, когда прибыли сменяются убытками. Семья пыталась убить Артиго и выкупить его