Справедливость для всех - Игорь Николаев

из чужих, недружественных ему рук. Не получилось. Причем так, что впору задуматься о вмешательстве тех сил, что выше слабого человеческого разумения. Поэтому теперь мы готовы пересмотреть планы сообразно новым условиям.

— Все равно не понимаю, — покачала головой Елена, которую не на шутку заинтересовал такой взвешенный и натурально «коммерческий» подход. Вот уж правду говорят, что «островные» все как один торгаши, недостойные зваться людьми чести. Но… порок ли это? В сравнении с упоротым снобизмом материковой аристократии.

— Мы хотели убить Артиго, когда он был малолетен и опасен в силу того, что на трон воссел наш верный ставленник, — Папон рубил откровенно, без обиняков. На мгновение женщине показалось, что сейчас голова островного слетит с плеч, но Раньян сидел как молчаливое изваяние, держа саблю на коленях.

— Мы хотели выкупить его, когда сей отрок стал взрослее и обрел некоторый опыт, равно как и сподвижников. Потому что ветвь и кровь наша предала и обратилась против ствола и крови же. Успех вновь бежал нас, а юный наследник славного имени становился нашим врагом. Последовательным и крепким в своей нелюбви к Соленой Земле.

Это уж точно, согласилась про себя Елена. «Нелюбовь» — сказано слишком уж мягко. Если отбросить вычурность гнилых речей, похоже, визитер желает донести простую вещь. Они хотели убить Артиго, чтобы никто не мешал править их ставленнику. Затем хотели посадить его на трон безвольной марионеткой, опять сменив императора. Теперь островные считают, что могут в третий раз переменить стратегию.

— Дальше, — приказала она.

— Мы предлагаем союз, — повторил Клодмир. — Потому что пребывание Восьмого сына во главе Империи более невыносимо и противно нашим интересам. А молодой, но разумный и опытный господин Артиго уже не то дитя, которое можно посадить на трон и дать ему игрушки, чтобы не скучал.

— Как-то поздновато вы прозрели, — фыркнула женщина. — Учитывая, сколько крови пролито между вами… нами.

Елена стиснула зубы, вспоминая людей, близких и дальних ей, которые вычеркнуты из книги живых потому, что паршивый Остров решил переквалифицироваться из венецианцев в крестоносцы.

— Когда вы будете пересказывать мои слова юному Готдуа, попросите об одной вещи, — очень серьезно призвал Клодмир.

— Какой?

— Пусть он припомнит историю своей семьи по всем трем ветвям, Готдуа, Пиэвиелльэ и Эфитуалей. Как приматор, он обязан ведать их, самое меньшее, на десять поколений в прошлое.

— Эфталей?..

— Вы не знали? — кажется, Папон искренне удивился. — Малисса Пиэвиелльэ была рождена под гербом Таинственного Зверя. Она Эфитуаль по крови.

— Ну, допустим, — древние фамилии ничего не говорили женщине. — Дальше что?

— И пусть надор Артиго вспомнит, сколько его родственников полегло за те самые десять поколений в конфликтах внутри семей. Сколько носителей чистейшей крови приматоров, наследников Сената Старой Империи было отравлено, заколото, искалечено, удавлено, заключено в тайных узилищах. Не бунтующей чернью, не городским сбродом, не дворянчиками в сапогах, испачканных навозом. А равными по рождению и положению. Зачастую родственниками, братьями, сестрами, отцами, матерями.

Папон вздохнул, переводя дух.

— И когда он напряжет память, попросите о следующем одолжении. Пусть владетельный надор вспомнит, сколько было заключено при этом союзов, тайных и явных. Сколько смертных грехов прощено и забыто. Сколько раз неистовые противники объединялись, ведомые общей ненавистью, завистью, алчностью, плотскими устремлениями.

Клодмир помолчал немного, внимательно глядя на Елену, только на нее. Искупителя и бретера посланник теперь игнорировал, как ожившую мебель. Дав собеседнице понять услышанное, Папон вымолвил:

— Мать однажды сказала мне, что власть — очень странная вещь. Она покорный слуга и великий господин в одно и то же время. Она дает могущество, но равно понуждает к служению. Власть подобна живой сущности, что наделена собственной волей — отрицает и не терпит соперничества. Если ты жаждешь власти, ты не можешь допустить себе роскошь быть человеком, таким как выходец из подлых, низких сословий. Если ты позволяешь любой иной страсти управлять собой, власть обманет коварнее самой вероломной женщины. Она отдастся со всей покорностью, усыпит могуществом, а когда ты будешь нуждаться в ней больше всего — покинет, уйдет сквозь пальцы, как вода.

Клодмир вновь перевел дух, тяжело моргнул набрякшими веками.

— Артиго Готдуа может нас ненавидеть. Может от всей души желать возмездия, ужасных мук и смерти для тех, кого винит в страданиях и потерях. Это естественно и заслуженно. Сальтолучард и семья Алеинсэ жестоко, несправедливо обошлись с надором. Но теперь мы предлагаем исправить ошибки. Объединение усилий и способностей ради власти, что превыше всего и всех.

— На кабальных условиях, разумеется, — хмыкнула Елена.

— На условиях, которые надор сочтет нужным выдвинуть, — с той же абсолютной серьезностью вымолвил Папон. — На тех, которые мы можем обсудить и прийти к соглашению. Например, вассалы Артиго Готдуа…

— И что с ними? — подозрительно спросила Елена.

— Сейчас они выжидают, смотрят, за кем выгода и сила. Никто не хочет раньше времени поссориться с Оттовио и увидеть на своих землях Безземельного ублюдка. Но мы вполне можем толкнуть весы и донести до многих, что с оммажем наследнику имеет смысл поторопиться.

— Вы готовы своими руками дать Артиго вооруженную силу и поддержку вассалов? — с еще большим подозрением осведомилась Елена. — Хотя бы части?

— Да. Чтобы он чувствовал уверенность и силу. Ибо каждая сторона в нашем дуэте имеет некую пользу и достоинство, коих лишена другая. Только в объединении мы сможем добиться выгоды. Отступник Монвузен был подлым изменником, но в главном прав — ныне Сальтолучард силен, однако и сам нуждается в сильном императоре.

Елена понятия не имела, кто такой Мовузен и отчего он подлый предатель, но смолчала, так же как ранее, в случае с «Фиталями». Несущественно, не важно.

— Мы проявили беспечность и позволили другим показать Восьмому сыну, сколь многого в силах он добиться, пойдя за ними. Но мы можем дать больше тому, кто сменит отступника. Тому, чья верность общему делу происходит из рассудочного понимания общей выгоды. Сила морского народа готова послужить императору Артиго… так же, как он послужит выгоде Земли Соли и Крови.

— Артиго не простит убийства матери.

— Мы не убивали ее, в том я могу поклясться именем Двух и собственной душой, да отринет ее Эрдег, Владыка всего, что по ту сторону Света, если я лгу хоть в одном слове. Светлейшая и могущественная Малисса Эфитуаль-Пиэвиелльэ приняла яд сама. Но если юный надор желает возмездия, искать его стоит в Мильвессе, а не на Соленой Земле. Ужасная Четверка ныне служит Восьмому, но прежде они выступили нашими десницами. И в первую очередь — предатель Монвузен.

Ох… — оторопело подумала Елена. Доселе такая мысль ей в голову не приходила, совершенно. Хрен с ним, этим