Справедливость для всех - Игорь Николаев

— Не понимаю.

— Никто не понимает, — вздохнула Елена. — Скажите, как человек опытный, сколько вы теряете на одном походе небоевыми потерями?

— Небоевыми… — Ауффарт наморщил низкий лоб, стараясь понять, что означает вроде бы понятное слово. — А… ясно. По-разному.

— Десятая часть наберется? Отравления, холод и прочие… неприятности.

— Ну-у-у… Да, обычно так и бывает, если поход не слишком дальний. В плохое время хороним до четверти.

— И, не дай Параклет, чума, — подсказала молчавшая доселе Гамилла. — Это редко, очень редко. Но страшно.

Ауффарт кивнул, соглашаясь.

— Десятая часть, — подытожила Елена. — Будем считать круглыми числами для удобства и по нижнему краю. Итак, нанимается отряд в полтысячи бойцов. Десятая доля это полсотни. Каждому половина золотого, это двадцать пять мерков. То есть самое меньшее, четверть сотни золотых монет просто выбрасываются в нужник. Можно считать, вывели в чистое поле хорошего, доброго коня, а то и нескольких. И без особых ухищрений проломили им черепа забойной кувалдой. Просто так.

Молнар скрипнул зубами, качнул головой как волк, готовый вцепиться в горло противнику Елена с опозданием сообразила, что тема лошадей должна быть особенно болезненна для конезаводчика. Ну и ладно, пусть страдает, общая идея таким образом лучше дойдет.

— Но это лишь часть беды. Живой солдат участвует в войне и набирается опыта. Его ценность и польза растут. Всякие новички бок о бок с ним тоже быстрее и лучше учатся. А мертвец просто ложится в безымянную могилу, никакой пользы не приносит. Это сплошной убыток. Так что нет у меня одержимости. Голый расчет и экономия тяжко добытых средств.

— Звучит вполне разумно, — пожал плечами барон. — Но страдания и болезни посылает нам Господь.

— Чистота угодна Параклету, — напомнила Елена. — Тот, кто хранит чистоту телесную, меньше болеет. Значит, деятельным… действием риск хворей можно понизить.

— Частое мытье в походах, это мечта, — хмыкнул Ауффарт.

— Возможно, — кивнула Елена. — Но есть правила, которые надо тщательно соблюдать. Гадить в особые рвы, пить лишь кипяченую воду, иметь нормальный походный лазарет. Если я сделаю все как должно, мы не потеряем и десятой доли оплаченных солдат.

— Как должно? — едко улыбнулся барон. — Не боитесь повторить Фейханскую… беду?

— Любезный, — чуть скривила губы Елена. — Не пытайтесь судить то, чему вы не были свидетелем. Моя больница отлично работала.

— Но что-то все-таки случилось, не так ли?

— Да.

— Просветите, что именно?

— Нет.

— Я настаиваю.

Елена обнаружила, что фирменный злобный взгляд Ауффарта уже не очень впечатляет. То ли привычка выработалась, то ли вынужденное партнерство сказывалось. Так или иначе, над столом повисла тяжелая пауза, которую лекарка прерывать не собиралась.

— Я настаиваю, — жестко вымолвил барон. — Хочу знать, кому и на что даю деньги. Если намерены что-то мутить на мое золото, этот… лазарет, например, извольте отплатить. Поскольку ничего ценного у вас нет, я приму в оплату откровенность.

— Хм, — Елена улыбнулась половиной рта.

— Часть истории я знаю, — прямо сообщил Ауффарт. — Кое-какие уши в Фейхане у меня есть. Так что попробовать обмануть можно. Но вряд ли получится. Ну, так что?

— Ничего.

Елена решительным движением отодвинула кружку, показывая: вечеринка закончена.

— Дорогой друг, — сказала она, чеканя слова, удерживаясь на тонкой грани, которая разделяла строгость и явный вызов. — То, что произошло в городе, касается города и Артиго. Если вы желаете услышать что-то сокровенное, извольте обратиться к моему господину. Без его дозволения, увы, я не могу сказать ни слова более.

«Скинула ответственность… Но это, наверное, лучше чем идти на совсем явное обострение»

— Что касается нашей… спорной темы, простите, вы опять же составили превратное впечатление о моих намерениях.

«Красиво говорю! Чтение полезных книг и регулярные упражнения в риторике все же сказываются»

— Я не пытаюсь как-то откусить от оплаченного вами…

Вот здесь очень кстати пришлось бы слово «ресурс» в «земном» смысле, но аналога в местном наречии не было, а если таковое имелось, ораторша его не знала, так что пришлось импровизировать.

— … Данных вами возможностей. Наоборот, я стараюсь их преумножить, чтобы все получили желаемое. Как мы и договаривались. Но если моя помощь излишняя, если вы хотите выбросить на ветер золото, как деды и прадеды привыкли… мусорить жизнями солдат, то есть оплаченной авансом работой… Ради Бога. Вам виднее, я не буду спорить с вашим опытом.

Барон качнул головой, стараясь осмыслить услышанное.

— Позвольте откланяться. Меня ждут неотложные дела, — закончила Елена, вставая.

— Присоединюсь, — коротко сказала Гамилла.

Ауффарт промолчал, глядя в дальнюю стену. Кастелян проводил женщин сердитым взглядом, однако без команды господина взглядом и ограничился.

— До чего же неприятная рожа, — выдохнула Елена, когда за спиной стукнула дверь.

Ночь была, что называется, «слаболунная», то есть луна вроде и выкатилась в темное небо, но света почти не давала, позволив явить себя звездам. Веял холодный ветерок и, кажется, дело шло к новому снегопаду.

— Его понять можно, — заметила арбалетчица. — Барон рискнул, доверившись нам. Риск тревожит, изматывает.

— Молнар странный.

— Он не понимает, как вести себя в такой компании. Старается не уронить родовую честь и в то же время не… передавить.

— Лучше это Молнара не делает, — вздохнула Елена, посмотрев на черную пелену, что затягивала небо с востока.

— Согласна.

Они помолчали, глядя на черный фронт, идущий со Столпов. Налетел порыв ледяного ветра, забренчал, застучал всякой незакрепленной мелочью, сорвал березовый венок с трактирной двери. Чуя недоброе, завопила, захрюкала и замычала немногочисленная скотина, избежавшая пока бойни и котла. Женщины созывали еще более редких детей, требуя вернуться под крышу, уберегаясь от потусторонних сил, что, как известно, по ночам впятеро сильнее дневного.

Елена плотнее завернулась в плащ и пробормотала:

— Вот интересно, каждый раз, когда впереди что-нибудь непростое и опасное, случается непогода. Символизм…

— «… И много было доказательств и знамений» — процитировала арбалетчица что-то из Свитков.

— Затишье перед бурей, — проворчала рыжеволосая. — Снова.

По небу мчались рваные тучи, луна закрылась пеленой ночных облаков, высоко над Перевалом носились черные птицы, кажется, вороны.

— Но лазарет все равно придется делать, — подумала вслух Елена, кутаясь в плащ, который внезапно показался на ветру слишком уж тонким, штопаным и хладопроницаемым.

— Справимся, — оптимистично предположила Гамилла. — Один раз получилось, и второй получится.

— Красный крест на белом фоне, — задумчиво протянула лекарка.

— Что?

— У лазарета будет свой флаг. Красный крест на белой ткани.

— Отчего бы и нет.

Раньян подошел, как обычно, ступая легко и неслышимо. Слабая хромота все еще была заметна, однако лишь пристальному взгляду, который знал, куда смотреть. Гамилла хитрО улыбнулась, махнула рукой, дескать. оставляю вас наедине друг с другом, и