Бессмертный - Владимир Геннадьевич Поселягин

потерь было меньше ожидаемого. Мои дроиды работали на территории Афганистана, уничтожая банды, до моего выхода в запас. По сути банд-то и не осталось. Выжившие ушли в Пакистан, правда я их и там на их базах накрывал, для меня границ между этими государствами нет. Ладно, пофиг на них. Похоже, я попал в тело парня, оказавшегося после неудачного боя в плену. Блокпост был небольшой, вряд ли больше взвода тут размещалось, что было тактически неправильно, если рота ещё сможет от крупной банды отбиться, то взвод точно нет. Дымилось несколько бронемашин в капонирах, две «БМД», десантура что ли? Ну-да, вон их тактические знаки на броне, пара «бэтров» было и два грузовика. В одном и рвались боеприпасы. От дымившей брони тянуло горелой человечиной. Убитых вокруг хватало, тел духов в том числе. Позицию они взяли, но с большими потерями. Снег кое-где виден, бушлат на мне, значит весна. Для осени тепло.

Меня посадили к ещё пятерым, что сидели у стенки из сложенных камней, двое душманов нас охраняли, другие с радостными возгласами собирали оружие, похоже, потери их ничуть не волновали, я же, сев с краю, услышал от одного из солдат:

– Молодец что встать смог, как остальных бы добили. Вон, су*и, раненых наших добивают. Головы отрезают.

Шум в ушах ещё стоял, но расслышать я смог соседа, это был светловолосый парнишка в камуфляжном костюме, без бушлата, отчего трясся от холода, а моё новое тело было в зимней форме «афганка». У парня видно тельник в вороте, голова, как и у меня, окровавлена, волосы слиплись.

– Ты кто? Ничего не помню.

– С памятью проблемы?

– Да.

Общались мы шёпотом, духи не разрешали говорить.

– Кто я?

– Ну, если кратко, рядовой Миронов, Евгений. Дембель, в мае в запас. Три месяца осталось. Москвич. Служим мы в Триста Пятидесятом гвардейском парашютно-десантном полку. Второй батальон. Здесь случайно оказались. Тут взвод мотострелков был, и мы на двух «бээмдэшках»» заехали переночевать. А тут с утра бой, перед рассветом почти вплотную подобрались, вырезав часовых… Духи нас явно не ожидали, потому так долго и держались, думали тут один взвод. Из нашего взвода ты да я, остальные вон мотострелки. Если бы склад боеприпасов не рванул, мы бы тут долго держались, для обороны удобное место, а когда нечем стрелять, сам понимаешь… Наш взводный нас дважды контратаку поднимал, там и погиб в рукопашной.

Тут последовал удар ногой от одного из духов и мы замолчали. Я же слышал где-то рядом звук текущей воды, похоже, рядом ручей или река, это логично правильно, такие блокпосты ставят рядом с источниками воды. Привозной не напасёшься, если перекроют трассу снабжения, обезвоживание и смерть. Говорят, такие случаи были, но мне кажется это слухи. А мне нужна вода, хочу инициацию провести. Открыть пси-умения. Однако не вышло, только привлёк своим вопросом внимание охраны, как сразу избили, пришлось свернутся, защищая уязвимые места. Очередной удар пришёлся в голову и сознание куда-то уплыло. Хм, так и не узнал какой год. А вот полк знакомый, я с их ребятами не раз совместно действовал, когда наша армия подразделения выводила.

Очнулся от тряски, похоже, меня пытались пробудить. Я узнал того светловолосого десантника. На нём был чуть рваный бушлат, окровавленный и побитый пулями. Вечер был, скоро стемнеет, у костров грелись духи, много их, а так местность та же, только блокпост в километре от нас, видимо меня сюда другие пленные перетащили.

– На поешь, – протянул мне кусок лепёшки с рыбой сверху. Рыба явно из консервов, лепешка, похоже, духов. Консервы, думаю, трофеями взяли. Рыбу не едят, нам отдали.

Я жадно впился в лепёшку, и быстро умял что дали, плюс холодная речная вода в плошке. Недалеко свои воды несла мелкая речушка, глубины вряд ли большие, сплошные пороги, довольно шумно было рядом с рекой. Горная, они все такие.

– Год какой? – тихо спросил я.

– Так это, конец зимы восемьдесят первого. Февраль. Двадцатое вроде.

– Ясно.

Больше говорить мы не стали, одной лепёшкой, даже с рыбой, не наесться, но чувство голода приглушило. Вскоре нас подняли, связали, девять пленных оказалось, одному пришлось помогать идти, и повели под охраной пяти духов куда-то прочь от блокпоста. Духи нас опасались, держались на расстоянии, автоматами угрожали, видать из недавних трофеев, у одного была винтовка. Так и брели, хотя духи и поторапливали, молодые, пугали, якобы готовы ударить прикладами, но не подходили. Похоже, был у них неприятный опыт сопровождения пленных из советских солдат. Думаю, бросились наши и убили часть конвоиров, эти об этом знают и проявляют разумную осторожность. Я же ждал темноты, там шансов больше. Осторожно поглядывая вокруг, часть духов куда-то ушли, но и с нами были, мы за ними топали, около сотни было. Двигались по дороге, а потом, километров через шесть на тропу свернули. Мы также за ними. Река удалялась. Вообще я мог провести инициацию у поста, и на пять километров вокруг была бы пыльная пустыня. Пять сотен духов было, много раненых, ещё около двухсот погибло при штурме. Они бы и были развеяны в пыль. Однако и парни наши тоже погибли бы, а я этого не хотел, за время боевой службы на территории Афганистана, я усвоил одно правило крепко, своих нужно всегда выручать. Постараюсь сделать это и до наших довести.

Связали нас хорошо, ноги свободны, а вот руки связаны за спиной так, что не повернутся, перехватили и у локтей, и удавку на шею. Только раненый не связан. Двое из наших подставили ему плечи, тот сам на них руки закинул, и они его почти несли, жуть как неудобно, но духи только посмеивались. Я думал ночью встанем на привал, на ночёвку, но те достали факелы и гнали нас дальше, двое факелы несли, спереди и сзади, освещая. Тропа узкая. Ладно, движение скрывало, как я руками работал. Я подобрал камень с острой кромкой на том месте, где я очнулся, и пока шли активно пилил. Правда, обломок оказался из какого-то мягкого камня, такие в горах встречались, и тот быстро затупился. Но верёвка в этом месте разлохматилась. Пилил над кистями. При этом локти продолжали быть связаны. Остальные связаны так же, как и я. Ну а пока шли, я осваивал тело, состояние так себе, но думаю поработать смогу. Причём ногами, я опытный рукопашник и эти пятеро для меня, даже в таком состоянии, опасности не представляли. Возможность была, и я размышлял.