Бессмертный - Владимир Геннадьевич Поселягин

Дело в том, что «уход» я загадал тоже на Землю, но на сорок первый год, на начальный период войны. Хотел повоевать там, используя куда более современное вооружение, тем более заскучал, да ещё эти эпидемии и вид планеты, где происходила экологическая катастрофа, навевали уныние. И не говорите мне, что я смог бы почистить планету. Да на это лет двести потребуется, и потом жители её продолжали губить экосистему, хотя и в три раза меньше. От некоторых производств просто не могли отказаться. Ладно, не получилось, но и Афганистаном я тоже вполне доволен был, тем более время есть до ухода в запас, успею повеселиться, как из плена вырвусь. Буду ли дальше воевать, не знаю, но вот в политику больше не буду вмешиваться. Правильно у нас говорят, чтобы не сделали, всё к лучшему. Убедился на собственном опыте. А Горбачёва я всё же грохну, в девяностых, когда дело своё сделает. Жаль Андропова трогать нельзя, ничего, сам подохнет и не без мучений. Вообще, что жить в Союзе, что в Российской Федерации, нам ворам и другому криминалитету, включая чиновничьему, вполне комфортно, а все законы под нас заточены. Помню на одной зоне сидел в первой жизни, в конец девяностых, так пахан сделал интересный вывод, сказал, что именно мы жители России, а остальные наша прислуга. Заставило задуматься. Хотя чего это нас прислуга на зонах держит? Охамели?

Когда группа духов впереди скрылись за поворотом, тут без факелов не пройти, справа пропасть, то я решил, что пора, и стал действовать. Подбросил носком ботинка камень, и когда тот взлетел на уровень головы, с разворотом в прыжке, удавка сильнее стянула шею, ударил по нему ногой, футбольный удар, камень, как после пушечного выстрела унёсся назад, в самого дальнего конвоира. До него метров десять, и точно в лоб, тот сзади шёл, замыкал колонну, на мой взгляд, самый опасный. Камень ему почти полчерепа снёс, труп, гарантия. Я же, мягко упав на ноги, ох и отдало в грудь и голову, атаковал конвоиров слева, их тут двое было, между нами и склоном горы. Ещё двое спереди, между нами и пропастью никого. Кстати, на груди раны были, но неглубокие, даже две пули нащупал под кожей, неглубоко вошли. Надо будет извлечь. Гангрены я не боялся, но воспаления всё же хотелось бы избежать, тем более вон, жар, похоже, как раз воспаление и началось. Не у меня одного, ещё у троих видел схожие симптомы в начальной стадии. А рванув, я подпрыгнул, и как в русских танцах, одновременно резко ноги вверх носками поднял, даже выше головы получилось, мышцы и связки не привычные к таким трюкам слегка заныли, но двойной удар получился. Они уже разворачивались на шум падения первого трупа, тот звякнул о камни прикладом автомата, и одновременные удары пришлись в челюсти. Громко лязгнули зубы, похоже, несколько выбил, но и нокауты у обоих также гарантированы. Хорошо рядом друг с другом, общаясь, шли. Хотя нет, я специально ждал, вот молодой догнал старшего охраны, и стал его спрашивать о чём-то, тогда и начал действовать. Снова мягко упав на ноги, на корточки получается, спружинил, и, вставая, рванул вперёд, вихрем пробежав мимо пленных, что, оборачиваясь, приседали. Те двое, что впереди шли, тоже оборачивались, пропадал свет факела, темнел, у первого убитого факел выпал и покатился, начав гаснуть. Закричать бы успели, но почему-то делать этого не стали, я думаю, растерялись, а судорожно схватились за оружие. Ну, мне же это только на руку. Так что, взвившись в прыжке, отправил одного в полёт ударом ног в грудь. Видимо сильный дар, безвольной тушкой тот скрылся в пропасти, чуть позже с железным звяканьем, послышался влажный шлепок о камни, я после падения на спину подсёк ноги второго, у этого винтовка была, и когда тот рухнул, выронив второй факел, поднял свободную ногу и обрушил тому каблук на лоб. После этого вскочив, одним слитным прыжком, как же по голове-то это отдаёт, и повернувшись присел у молодца, спиной к нему, у того нож висел на ремне, причём нож наш, разведчиков, только не стреляющий. Нащупав рукоятку, выдернул клинок и побежал к парням, негромко говоря:

– Быстро руки подставляем, развяжу.

– Дай, – слабым голосом попросил не связанной раненый и тремя резкими движениями освободил меня от верёвок.

Скинув удавку, я освободил следующего, передал ему нож, и пока тот резал верёвки у остальных, я пробежался, позаимствовав у старшего кинжал и заколол всех трёх живых, но вырубленных духов. Первому контроль не требовался. Парни разминали руки, жадно пили воду, сняли флягу самодельную с тушки старшего. В общем, я вооружился винтовкой, а к ней патронов было сорок семь, к автоматам по полрожка и всё. Правда, один автомат принадлежал мне, оказалось, он был записан за прошлым хозяином этой тушки, а теперь за мной. Его сослуживец опознал. Да и подствольник был. Я его и отдал светловолосому десантнику, его Егором звали, мехвод на «БМД», вернёт мне, как к нашим выйдем. Теперь понятно почему тот без бушлата оказался, видимо в чём был выскочил из бронемашины, когда та вспыхнула.

Закончили обыск тел, прихватив оба факела, а как идти без них? Убьёмся нафиг. Нашу пропажу те духи, что впереди шли, пока не засекли, так что скинув трупы в пропасть, мы поспешили обратно. У парней как будто сил прибавилось, даже раненого несли быстрее, меняясь каждые десять минут. Я с одним факелом бежал впереди, дорогу изучал, второй был у парней, одной группой шли. Возвращались мы к уничтоженному блокпосту. Может это покажется глупым, возвращаться туда, где нас могут найти, но мне нужна река, как можно быстрее хочу инициацию провести. Опять в ледяную воду нырять. А придётся. Когда вышли с тропы на дорогу, то погасили факелы, тут посветлее было, снег лежал, уверено двинули дальше. А вот и блокпост, тихо вроде, никого, до сих пор гарью с горелой мертвечиной тянет. Велел парням поискать что ценное, пусть на ощупь. Вряд ли что найдут после того как духи тут частой гребёнкой прошли днём, но занять хотел. Тем более некоторые без головных уборов, включая меня, а головы мёрзли, духам наши шапки ни к чему, надеюсь, найдут. Нужно раненого обиходить, перевязав нормально, двоих на часы поставил, пусть охраняют нас, а сам с одним мотострелком подошел к берегу. Молодой парнишка первого года службы, указал на воду у порогов:

– Вот тут самое глубокое место, мы тут рыбу ловили, и воду набирали.