Дети Памяти - Адриан Чайковски

понимать и чинить вещи, и, может, потому те два голоса в её сне и заговорили с ней так сильно. Они были потеряны и сбиты с толку. Один из них видел лишь правду, а другой лишь выдумывал ложь, что могла бы, возможно, стать новой правдой, если бы достаточно хорошо вписалась в мир. Вместе, впрочем, они казались очень похожими на то, что чувствует Лифф. Они сказали ей, что в сердце мира есть великая головоломка, или проблема, и это отозвалось в Лифф правдой.

Ведьма, их госпожа, пыталась исправить эту проблему или решить эту головоломку, сказали они, но ей нужна была помощь. Ей нужно было найти людей, что не вписывались в простую, предсказуемую машину, какой было Приземление, и Лифф тотчас поняла, кого это значит.

Сидя на кухне у Фабиана и нянча кружку тёплого молока, Лифф во все глаза таращится на Миранду. На столе разложены какие-то бумаги, которые женщина, пригласив её войти, быстро убирает. Она уверяет, что это просто какие-то наброски Пола, но Лифф они показались картами фермы. Так они и вправду Секкеры? И она просто говорит это, в тот самый миг, будто это не самая опасная вещь на свете и будто Миранда не убила бы её, чтобы сохранить это в тайне:

— Вы Секкеры — вы и остальные?

Но женщина мотает головой, даже не выглядит удивлённой.

— Мы просто с дальних ферм, — говорит она. — Но я знаю, что говорят люди. — Люди вечно валят ту или иную беду на Секкеров и в то же время не очень-то в них верят. Лифф достаточно взрослая, чтобы это понимать. Её осеняет мысль, почти как приснившийся сон: Если бы всё стало хуже. Если бы эти мелкие беды стали большими бедами — что бы это сделало с людской верой в Секкеров? На миг ей словно видится разъярённая толпа, мысленным взором. Помост, петли с мёртвого дерева. Это очень реально. Она хватается за стол Фабиана, чтобы усидеть на месте.

Миранда выглядит усталой, будто она тоже плохо спала. Она держит руки на груди.

— Любопытное поверье, не правда ли? Мысль о неком поселении где-то, которое никто никогда не видел наверняка. Ну да, уйма историй, косвенных улик, рассказов из вторых рук. Будто где-то там может быть целый город, достаточно близкий, чтобы мешать Приземлению, и всё же просто… не находимый, непознаваемый. Едва ли не царство под холмом. Будто людям нужно, чтобы что-то было. — Её лицо меняется, идёт какой-то внутренний диалог. — Или будто они знают, что что-то есть, и дальше этого помыслить не могут.

— Я слышала, как мои говорили, что их присылают Стражи, — говорит Лифф почти шёпотом. Вообще-то это был дядя Молдер, и он был пьян в тот момент, с несколькими приятелями. Издохла призовая дойная свинья, и они, заплетающимися языками, валили это на Секкеров, кляня их и тех, кто их шлёт.

Миранда очень серьёзна.

— Боюсь, этого быть не может, — говорит она тихо и с такой уверенностью, что Лифф её пугается. Трещина в этом учительском фасаде, приоткрывающая знание, какого ни у кого быть не должно. И тогда Лифф вдруг убеждается, что, Секкер или нет, Миранда и вправду не с какой-либо дальней фермы, какую она могла бы узнать.

— Мне нужно, чтобы ты кое-куда со мной пошла, — говорит Лифф и осознаёт, что не собиралась просить, что бы там ни говорили ей голоса из сна. Её привязанность к учительнице перевесила бы требования ведьмы и её фамильяров. Вот только в её уме сокрыт избыток знания, которое она может уловить, но не знать. Страшные тайны о происхождении и истинной природе Миранды, налёт чудовищности, наложенный поверх добрых, приятных черт женщины. Он въедается в её верность, пока то, что Лифф сделала бы естественно, не уступает новому позыву. «Перепрограммирована» — не из её обычного словаря, при том, где стои́т имирская технология. Как будто природа тех фамильяров завладела ею; как будто она сидит в той пустоте, что образована зеркальными половинами их коллективного ума. Вот та штука, что нова, и иная, и не на месте, — и она набрасывается на неё. Вот та незавершённая закономерность, которую ей нужно восстановить.

— И куда же, Лифф? — спрашивает её Миранда.

— Мне нужно, чтобы ты пошла со мной к Ведьме.

Миранда моргает.

— К Ведьме.

Огромный, торжественноглазый кивок от Лифф.

— Лифф, никакой ведьмы нет. — Это явно история, что Миранда уже слышала, но её недоверие сбивает Лифф с толку. Вот женщина, у которой уж точно есть опора в том незримом мире, и всё же она насмехается. — Ровно как и с Секкерами, людям хочется, чтобы было на кого свалить, когда что-то идёт не так. Это естественный человеческий позыв. — И слову «человеческий» она тоже придаёт странный выверт, странное ударение на начале слова.

— Я её видела. — Сидя там, Лифф чувствует себя странно — будто она взрослая в этом разговоре. Она знает то, чего не знает Миранда. — Я встречалась с ней, и она хочет тебя видеть.

Миранда очень неподвижна, но Лифф читает в ней скорее любопытство, чем осторожность.

— Именно меня?

— Людей, что не вписываются. — Она снова чувствует родство с тем двустворчатым умом, что существует между двумя половинами во́ронов. — А вы все такие. Но из вас я знаю, кого попросить, только тебя.

— Лифф. — Долгая пауза. — Кто или что она такое, эта ведьма, точнее?

— Я не знаю. Она очень стара. Она была там всегда. Или же… — Лифф это знает, но одновременно знает, что это тоже неправда, будто два сна накладываются друг на друга. — Или же она тоже новая. Вот только… — Головокружение, пока она пытается сообразить, когда же именно встретила Ведьму. Её ум кишит взаимоисключающими ответами. — Пожалуйста, — выдавливает она. У неё в голове узел, который она расковыривает и расковыривает, и знает, что это тот же самый узел, что пытаются распутать и птицы. Ощущается это как что-то злокачественное, растущее в центре её мозга, — виток нелогичности, расползающийся по её миру. Она немо таращится на Миранду, всё ещё цепляясь за стол, а ответный взгляд женщины — это лишь тревога.

— Ну хорошо, — говорит Миранда. И они идут.

Идти в холмы во время Послегрозья — лишь одна из многих вещей, которые родители прямо запретили Лифф делать. Но она рассуждает, что, раз она со взрослым, всё в порядке. Хотя Миранда, похоже, не понимает, что дожди делают землю коварной и что целый склон холма — деревья, валуны и всё прочее — может без предупреждения сойти вниз. Есть причина, по которой никто не