Приключения Благородного Дика. Первый сезон - Елена Крыжановская

Только завидев огни, Дик сильнее прижался спиной к стволу и повел плечами, срывая рубцы. По левому локтю поползла струйка крови. Горящие глаза повернулись в его сторону и внимательно расширились.

"Кровь!" — пробивалось в рычании. — "Чую кровь!"

Облизав губы, Дик старательно засвистел приветственный сигнал лесной страны: "Храни лес, и он не выдаст тебя!" — справедливо рассудив, что если он понимает зверя, значит, тот рычит на общелесном.

Хищник не обратил внимания на приветствие. Только зарычал ещё более злобно. Глаза горели так ярко, что Дику казалось, они освещают поляну. И он ясно видел черную морду с оскаленной пастью, в которой белели длинные сомкнутые клыки. Пасть дышала перед ним на уровне груди, на расстоянии вытянутой руки. К сожалению, Дик никак не мог протянуть к ней руку.

Он сбивчиво повторил сигнал, чувствуя, что ещё немного, и клыки сомкнутся на его шее.[1] Мягкая тень задела Дика крыльями по лицу. Он зажмурился, удивляясь, что удар лапы такой ласковый. Но это сверху на морду зверя спикировала сова. И разразилась возмущенным уханьем. Она так захлебывалась, перекрикивая рычание, что казалось, внутри совы кипит огромный котел. Рычание зверя поднялось до пронзительных нот. Сова налетала, норовя ущипнуть за нос и с трудом уворачивалась от ударов когтистых лап.

Кто не понимает общелесной язык, и тот догадался бы, что они ругаются, а кто понимает, всё равно не успел бы уследить за обменом любезностями.

Дик отметил только, что в качестве увещевания сова использовала всё то же приветствие, подкрепляя его смысл ударами крыльев. Мол, что ж ты зверюга бессовестная, не слышишь, как к тебе обращаются?! И один раз он разобрал, что сова обзывает зверя в женском роде, говоря что-то в том смысле, что "ты сама дура и детей таких же глупых плодить будешь". И ещё он сообразил, кто вышел на поляну.

Черный тигр. Вернее, тигрица. Раза в два больше желто-полосатых, которые тут не водились. Дик, честно говоря, черного тигра в лесу видел впервые. До сих пор знал этого зверя по шкурам, которые очень дорого стоили. Ведь убивать "несъедобных" животных можно только в случае, если они сами нападут на охотника. Иначе всем селением или королевством вовек не расплатишься с лесным государем.

Тигрица немного отступила, недовольно прижала уши и опустила голову, закрываясь лапами от совы. Ее ворчание стало недоуменным и примирительным.

— Спасибо за помощь! — теперь Дик старался успокоить сову. Она описывала круги над поляной, всё никак не могла прийти в себя от возмущения. — Приветствую тебя именем Трех принцесс, — сказал он тигрице. — Ты ведь понимаешь меня?

Она утвердительно рыкнула и снова потянулась к Дику, шумно дыша.

— Ты не можешь меня убить, — быстро предупредил он. — Я крестник леса!

— Кровь! — рычала тигрица. Ещё чуть-чуть, и она снова потеряет голову.

— Помоги мне. Можешь разорвать веревку?

Тигрица обошла вокруг дуба, продолжая рычать своё "чую кровь!" Подумав, она признала, что не сможет удержаться и не разорвать человека, если пустит в ход когти или зубы. Дик понял ее.

— Тогда, пожалуйста, освободи того мальчика, только очень осторожно, не поцарапай. Он гость леса, его нельзя есть. Поняла? — Дик кивком указал ей на смутный белый силуэт возле дерева. Сивил, почти не дыша, так хорошо притворился, что его нет на поляне, что тигрица его до сих пор не заметила.

С удивлением узнав, что тут есть ещё кто-то, тигрица подошла и потерлась, как кошка, о другого пленника. Сивил не вызывал у хищницы такой кровожадной страсти, как Дик. Вероятно, тигрица старалась представить, что это ее детеныш, который нуждается в помощи. Встав в полный рост, она стала точить когти о ствол дерева. На Сивила посыпался дождь дубовой коры. Примерившись, тигрица стала рвать когтями веревку внизу. Ей с трудом удавалось попасть одной лапой между запястьями и не задеть их. Чувствуя прикосновения теплых широких подушечек, Сивил прилагал все усилия, чтобы не дернуться и ничем не испугать зверя. Не сумев перервать крепкие волокна когтями, тигрица зацепила их клыком и стала жевать.

Дик всё время говорил с тигрицей, отвлекая ее от нежной молодой плоти почти в ее пасти. Она касалась носом ладони Сивила, но в любой момент могла впиться в него зубами. Сова гораздо спокойнее описывала круги, зорко следя за порядком. Ущербная луна зависла почти строго над центром поляны и стало светлее. Дик видел, как старший брат, освободившись, кинулся к младшему. Нерилль пока так и не очнулся. Но это узникам поляны казалось, что прошло больше часа, на самом деле тигрица появилась от силы пять минут назад. Младший брат замер в шаге от свободы, ему не хватило нескольких пилящих движений. Сивил с легкостью разорвал разлохмаченную веревку и подхватил младшего брата на руки. Но, обернувшись, нос к носу столкнулся с тигрицей.

— Оставь! Не съест она его! — крикнул Дик. — Иди сюда!

Видя, что тигрица легла на траву в стороне от Нерилля, и не желая оставаться с ней один на один, старший брат осторожно обошел ее и пересек поляну.

— Как тут распутаешь? — сердился Сивил, когда Дик торопил его. — Ты так затянул узлы, зубами не развязать!

— Хочешь позвать на помощь ее клыки? — мрачно пошутил Дик. — Уж постарайся, а то представь, что будет, если Нерилль очнется и увидит ее рядом.

— Ты хоть уверен, что она не разорвет его?

— В чем могу быть уверен?! Дальше!

Наконец узлы ослабли, и Дик выдернул руку из петли. Тяжело дыша, мальчишки сели на траву под деревом.

— Эй, послушай, знаешь, где река? — обратился издали Дик к тигрице. — Нам нужна вода. Отведи нас к воде!

В этот момент тигрица встала и настороженно потянулась мордой к Нериллю.

— Не трогай! — сдавленно крикнул старший брат, понимая, что резких движений делать нельзя и кричать на хищницу не желательно. Но страх за брата сильнее благоразумия. Сивил слишком далеко, чтобы помешать зверю.

— Не тронь его, это ребенок, — намного спокойнее и громче приказал Дик. На что тигрица раздраженно фыркнула в смысле "без тебя знаю". Животные не изъяснялись сложными фразами, вкладывая в самый краткий общий сигнал различную интонацию. Их Дик научился понимать прекрасно, не то что эльфов, которые своим щебетанием могли говорить так же свободно, как нормальным человеческим языком. То есть, могли не только ругаться, но умели делать изощренные комплементы в стихах и язвительно шутить.

Видя, что малыш приходит в себя, тигрица стала лизать его щеку огромным шершавым языком. Нерилль,