Алхимия секретов - Стефани Гарбер

Она поспешила к выходу из туннеля, следуя за светящимися красными указателями.

– В банке лежала последняя страница сценария. На ней изображалась финальная сцена – дорожка для боулинга с пятью кеглями, на которых написано «Конец».

– В Лос-Анджелесе много кегельбанов, – заметил Адам.

– Надеюсь, Гейб так и подумает. Но я знаю, какой кегельбан имел в виду мой отец. На первых страницах, сразу после упоминания боулинга, говорится: «Представьте, что Кассиус Маркеллус Кулидж встречает испанское колониальное возрождение».

– Как ты это запомнила? – Адам посмотрел на нее так, словно она внезапно превратилась в словарь, или энциклопедию, или какую-то другую книгу, которую люди обычно читали не для развлечения.

– За последние несколько часов я перечитала эти страницы раз двадцать. Не знаю, кто такой Кассиус Маркеллус Кулидж, но испанское колониальное возрождение мне знакомо.

Адам выглядел впечатленным.

Холланд не стала упоминать, что на самом деле знала только одно здание в стиле испанского колониального возрождения.

– Одно из моих любимых мест в Лос-Анджелесе было построено в этом стиле, и там есть игровой зал с дорожкой для боулинга.

– Где это?

– Отель «Рузвельт».

Адам внезапно побледнел.

– Что такое?

– Там мой брат Мейсон. – Адам провел обеими руками по волосам и на мгновение прикрыл глаза.

Холланд вспомнила прошлый вечер, когда Мейсон привиделся ей в мезонине. Тогда у нее второй раз пошла носом кровь. Внезапно этот момент показался ей еще более важным.

– Откуда ты знаешь, что он будет там сегодня вечером?

– Потому что он всегда там, – ответил Адам. – Мейсон не может покинуть отель.

– То есть как «не может покинуть»?

– Когда я попытался лишить его способностей, у меня ничего не вышло. Лучшее, что я мог сделать, – это запереть его в отеле и не дать ему использовать магию.

– Если он не сможет использовать свои способности…

– Он все еще опасен, – прервал Адам. – Если Мейсон увидит тебя со мной, он попытается причинить тебе вред.

– Тогда мы можем разделиться.

– Нет, – отрезал Адам. – Я не хочу выпускать тебя из виду.

Его слова и тон, которым он их произнес, насторожили Холланд.

Или же причиной было семя недоверия, посеянное Гейбом? Адам был ее союзником. Гейб – врагом: он солгал ей, обокрал и оставил умирать.

Наконец Холланд и Адам достигли конца туннеля. Последний светящийся красный знак был установлен над дверью, напоминающей те, что вели в производственное помещение. Проходя через нее, Холланд попыталась избавиться от оставшегося недоверия к Адаму.

Они оказались в зале, который выглядел так, словно был частью тура по «ДжейЭмИ». Огороженные бархатными веревками, по обеим сторонам были выставлены манекены в костюмах из классических фильмов и популярных телешоу. Маленькие таблички поясняли их происхождение.

Холланд увидела целую экспозицию, посвященную «Ножу и кресту», за которой следовала потрясающая выставка по «Зазеркалью». В центре серебра, снега и мерцающих огней расположилось знаменитое платье, которое носила ее мать.

Холланд резко остановилась:

– Прежде чем отправимся в «Рузвельт», нам нужно сделать кое-что еще.

Глава сорок девятая

Холланд никогда не хотела быть актрисой, как мать. Она всегда мечтала стать писательницей, как отец. Но сейчас, стоя в культовом платье из «Зазеркалья», Холланд понимала, чем была привлекательна эта профессия.

Платье одновременно выглядело и романтичным, и таинственным: с бледно-фиолетовой, ниспадавшей на плечи горжеткой и длинными нитками жемчуга. Облегающий лиф был покрыт прозрачной подкладкой, которая, опускаясь на бедра, переходила в короткую юбку, украшенную голубыми и фиолетовыми бусинками, переливающимися при ходьбе.

Адам надел костюм Кросса из «Ножа и креста»: темные кожаные штаны, высокие сапоги, свободная коричневая рубашка с закатанными рукавами и пара ножен, низко висевших на бедрах. Он вертел между пальцами еще одно оружие – клинок с замысловатой рукоятью, который выпал у него из рук, стоило ему увидеть Холланд.

Она попыталась сдержать улыбку.

Когда они прибыли в «Рузвельт», было уже поздно. Холланд не хотела смотреть на часы, потому что знала: оставшегося времени будет недостаточно.

Она почувствовала лихорадочную атмосферу Хэллоуина, как только они вышли из машины и приблизились к двойным стеклянным дверям.

Красные бархатные шторы скрывали, что происходило внутри. Но Холланд слышала музыку: джаз, который играл явно большой оркестр, наводил на мысли о развевающихся юбках и крепких напитках в причудливых бокалах.

Перед занавесом стоял мужчина, одетый как дворецкий из сороковых: брюки в тонкую полоску и пиджак с фалдами. В руках, затянутых в перчатки, он держал серебряный поднос, на котором стояла винтажная бутылка для ликера с большой стеклянной пробкой, а рядом – стопка бежевых карточек с тисненой золотой надписью.

– Возьмите одну, если желаете сыграть, – сказал дворецкий.

У Холланд не было времени на игры. Однако Адам весело произнес «спасибо» и выбрал одну из карт. Затем он взял другую и протянул ее Холланд. Она хотела отмахнуться, но передумала, заметив выведенные на карточке слова:

сделала это с помощью.

– Это же из «Клуэдо»! – Она перевернула карточку. Убийство произошло в комнате с потайным ходом. Под подсказкой располагалась табличка, похожая на те, что прилагались к настольной игре.

– В любой другой вечер мне бы это понравилось, – сказала Холланд Адаму. Однако сегодня подобный намек заставлял нервничать. – Не знаю, насмехается ли надо мной эта подсказка или пытается о чем-то предупредить.

– Не стоит об этом беспокоиться, – ухмыльнулся Адам, но то была одна из тех улыбок, которые не затрагивали глаз.

Оживленная болтовня вперемешку с музыкой становилась все громче по мере того, как Холланд и Адам поднимались по лестнице и шли по коридору в вестибюль, который превратили в зимний сад из «Клуэдо».

Холланд снова подумала о зловещей карточке-подсказке, ведь в игре именно зимний сад был комнатой с потайным ходом.

Внутрь внесли ошеломляющее количество растений, которые наполняли комнату еще большим разнообразием красок. Не то чтобы она в этом нуждалась. Отель был полон людьми в костюмах, которые фотографировались и флиртовали, выпивали и целовались, расплескивали напитки и обменивались подсказками. К этому времени каждый был навеселе. Холланд чувствовала себя единственным трезвым человеком. Даже Адам каким-то образом умудрился раздобыть коктейль.

– Ты видишь своего брата? – спросила она.

– Нет, но он где-то здесь. – Адам сделал большой глоток, пока они оба осматривали комнату.

Холланд показалось, что она мельком заметила Профессора, и она, испугавшись, схватила Адама за руку.

– Что случилось? – Адам расплескал напиток, когда Холланд потащила его к ведущей в мезонин лестнице. Сегодня вечером там были вывески, указывающие на библиотеку, бильярдную и танцевальный зал.

– Кажется, я видела Профессора, – прошептала Холланд. – Она в вестибюле, одетая как Мэри Поппинс.

– Мэри