Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров

— Никто точно не знает, брат Купер, но, судя по всему, это когда женщина уходит, а тебе оставляет вот… это.

И он указал на «это».

«Это» творилось посреди главного двора, и, надо признать, зрелище было не для слабаков. В центре, окруженная стайкой фантомных тварей, которых сама же и наплодила, восседала Асса. Крохотная, серьезная, в кружевном чепчике, она с невозмутимостью древнего тирана отрывала одной из тварей лапку, удовлетворенно гыкала и тянулась за следующей. Тьма стелилась вокруг нее уютным ковриком. Пара гвардейцев на почтительном расстоянии старательно делали вид, что несут службу, а не боятся приблизиться к малышке.

Чуть в стороне Сан Саныч, довольный и деловитый, сосредоточенно поджигал взглядом сложенную кем-то поленницу. Поленница уже пылала, но мальца это не устраивало, и он хмурился, добавляя жару, пока камни вокруг не начали оплавляться. Рядом маячила нянька с ведром, песком и лицом человека, который давно уже смирился с неизбежным.

Малыш Артур же просто сидел и ничего не делал. Он просто смотрел. Он же совсем младенец, вот только от этого взгляда у Купера, взрослого Охотника-Душелова, что-то нехорошо ёкнуло в районе бессмертной души. Малышка Агата просто спала. Юному Архитектору нужно было набираться сил, видимо.

А вот Тохи не было ни слышно ни видно. Это пугало больше всего, потому что тишина там, где есть Тоха, обычно означает, что он уже что-то сломал и теперь ищет, что бы сломать покрупнее. Например саму Первую Крепость — бессмертное неразрушимое творение Архитекторов, которое они сами считали своей лучшей работой.

Купер нашел его в углу, и невольно замер. Антон Саныч, гроза мифрила, погибель зачарованной стали, маленький мальчик, из-за которого Орден извел годовой запас учебных манекенов, сидел тихо. Спокойно и довольно строил башенку из детских кубиков молочного цвета. Он лупил по ним, грыз их, швырял об стену со всей своей титанической дури, а им хоть бы что. Малыш был по-настоящему, до глубины своей разрушительной душонки, счастлив. Наконец-то у него появилась игрушка, которую он не может уничтожить.

Купер не знал, кто прислал ребенку эти кубики. Но, кто бы то ни был, он теперь был перед ним в долгу. Неизвестный благодетель подарил этой крепости несколько часов относительного мира.

— Купе-е-ер! — раздался нестройный хор.

Дети заметили Купера. Его спокойствие, которым он так славился, дало ощутимую трещину, потому что дети, все разом, побросали свои маленькие апокалипсисы и уставились на него с одинаковым голодным выражением. Не тем, которое означает «хочу есть», а тем, куда более опасным, которое означает — развлекай.

— Ска-а-азку, — потребовала Асса, и Тьма выжидающе шевельнулась.

Купер тяжело вздохнул. Он был конечно еще начинающим Охотником, но обучение со старым Дэном не прошло зря. Они штурмовали древние тюрьмы, из которых не выбирался никто, и вместе гоняли по Инферно тварей, которым еще не придумали названия.

Да что там говорить! Его собственные тридцать три оболтуса сейчас где-то там, с Райнером, наводили на преисподнюю такой ужас, что Дьявол, говорят, подумывал о переезде. Всё это он воспринимал спокойно и с достоинством. Но теперь Купер стоял перед кучкой младенцев и понимал, что попал, потому что сказку Ассе рассказать несложно. Сложнее рассказать ее так, как любит Асса. А любит она, чтобы в конце все умерли. Обязательно все. Счастливый конец эту будущую Темную «Властелинку» оскорбляет до глубины ее маленькой темной сути, и если герой вдруг выживет, тебе это обязательно припомнят.

Купер сел на пол, скрестив ноги, и обвел взглядом свою родственную аудиторию. Асса замерла в предвкушении, Сан Саныч на всякий случай потушил поленицу, сковав ее морозом. Артур продолжал выжидательно смотреть. Тоха прижал к себе кубики, готовый слушать, но не отдавать. Агата все еще спала, умница!

— Ну что ж… — начал Купер тем же ровным тоном, каким когда-то читал приговоры богам. — Жили-были однажды в одном очень красивом королевстве добрый король, храбрые рыцари и веселый народ. И все они были живы… пока что.

Асса одобрительно гыкнула, кажется, он нашел верную интонацию, а Купер тяжело вздохнул. Ему прямо сейчас предстояло уморить целое сказочное королевство, причем так, чтобы всем понравилось, и, что важнее, чтобы никто из слушателей не решил повторить сюжет на практике.

Отец, конечно, справился бы лучше. Он у них мастер всё разруливать, но отец сейчас был занят спасением мира. А значит хоронить королевство предстояло самому Куперу…

* * *

Домой я вернулся с добычей, и добыча эта, надо сказать, была на редкость богатой. Хотя не было ни трофейных коней, ни отрубленных голов, ни древних артефактов, за которыми обычно тянется след из проклятий и обиженных богов. На этот раз я приволок из княжества Теодора целое пространственное хранилище украшений. Кольца, браслеты, подвески, цепочки, которые подстраиваются под ауру, и парочка вещиц с личным клеймом самого Архитектора, за которые в Многомерной удавились бы половина тамошних богов.

Сплошь подарки, женщинам, и много, но меня накрыла проблема сугубо семейного характера. Раздать всё это великолепие было решительно некому. Жёны мои сидели кто где, кто в Первой Крепости, кто в Многомерной, а я торчал на Земле и в ближайшее время съезжать отсюда не собирался, и не потому, что не хотел. Еще как хотел! Просто я и так набрал в себя чужой энергии сверх всякой меры, и родная планета в любой момент могла решить, что хватит с нее моих загулов по Многомерной, и обратно уже не пустить. А вот оставаться запертым по ту сторону, вдали от Земли, дома и оравы детей, желания у меня не было ни малейшего.

Так что вариант напрашивался один: найти курьера. Снова. Надежного, быстрого и такого, кому не жалко доверить пару сундуков с драгоценностями, не опасаясь, что половина по дороге прилипнет к чужим рукам. Думаю, что в этом случае Бездна вряд ли поможет мне еще раз.

Я как раз прикидывал, кого бы озадачить, когда воздух в гостиной привычно сгустился, потемнел, и посреди комнаты соткалась знакомая фигура. Высокая, гибкая, с той ленивой грацией, которая у по-настоящему опасных дам заменяет вежливость.

— Темная, — поприветствовал я, ничуть не удивившись, — а я как раз о курьере думал.

— Сначала мамочку мою запряг, теперь на меня переключился? — фыркнула она, оглядывая мое хранилище с плохо скрытым интересом. — Что у тебя тут? Дай посмотреть.

И да, она могла видеть мое хранилище, даже закрытое. Богиня, фигли!