Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

шестьдесят три батыра и девяносто шесть молодых, которых ранее мои парни спеленали, ты с собой заберёшь и пойдёшь с ними домой. В смысле туда, где у вас там кочевье ваше. И раз уж ты такой непонятливый оказался, то никакого мирного договора между нами пока не будет. Ещё раз увижу кого из твоих батыров, грабящих русские деревни или любые, а не только мои, караваны на реке, — всех к предкам вашим отправлю без права на возвращение. А потом в твои кочевья вон Небойшу пошлю. Чтобы он там всех вырезал и сжёг подчистую. Раз нормального разговора не понимаете, то будем по-плохому. Ты меня хорошо понял, каган?

Эржип огляделся по сторонам. Увиденное его не сильно порадовало. Вообще не порадовало. Даже сильно огорчило.

— Я понял тебя, князь Илия. Мы уйдём.

— Ну вот и хорошо. Остромир, отпусти молодёжь. И лошадей им верни.

Голубоглазый бородач кивнул, будто его князь мог его и видеть сейчас. Но, скорее всего, это чтобы сам каган понял, что приказ князя будет выполнен.

— Ах да, — раздался вновь голос Илии. — У тебя же там ещё пять сотен батыров копытами лошадок своих землю бьют и на Киев нацелились? Ты ведь понимаешь, что с ними будет, если они обратно не повернут?

— П-понимаю, — слегка заикаясь, проговорил каган.

— Ну, значит, договорились?

— Д-договорились.

— Отец, — вдруг прозвучал крик откуда-то из-за тел, разбросанных по округе.

— Тарг? — не веря своим ушам, пробормотал Эржип. — Живой!

— Живой, — усмехнулся Остромир. — Уснул он сразу. Мы ж не звери какие, чтобы всех подряд резать. Только тех, кого князь разрешил.

Бородач стряхнул с меча капли крови и опять усмехнулся. После чего отобрал у кагана круглый медальон и снял с шеи ещё один амулет на волосяной верёвке. Этого амулета раньше у него точно не было. А остальные, видимо, русы сняли, пока он в беспамятстве лежал.

Но в этот раз задница у Эржипа не чесалась. Надо будет с шаманом по этому поводу поговорить, когда они в стойбище вернутся. Ну его к предкам, такие набеги, уж лучше булгар или венгров воевать ходить.

…

Глава 27

Путешествие вверх по Днепру выглядело для всех как приятная прогулка. Погода была прекрасной, солнышко пригревало, лёгкий ветерок подгонял наши судёнышки. Была пара мест, где приходилось сильно грести, чтобы течением не прибило к берегу, но мои парни справились легко.

Но у меня в голове в это время бурлили события, и я переключался с одного на другое, сильно сожалея, что сам не могу присутствовать там и лично всё видеть своими глазами.

Между сеансами связи Ника включала мне прямые трансляции с меток, и я мысленно переносился туда.

…

Запустив первую стрелу с расстояния в двести шагов в сторону лагеря, хорваты упали в небольшой овражек и зажали себе руками уши. Через несколько томительных секунд, когда стрела наконец-то приземлилась где-то за рядами обозных телег, которые стояли по периметру лагеря со стороны леса, их накрыло звуковой волной.

Мирко раньше, ещё на службе прежнему князю, деду нынешнего, имел дело с боевыми звуковыми амулетами. Но три стрелы с, как их называл князь, «дискотеками» совершили в войске поляков форменный разгром. Мирко слышал когда-то про варяжских берсерков, которые в пылу боя, не чувствуя ран, могли зубами грызть шеи противников, и только отсечение головы надёжно гарантировало их упокоение. Но то, что эти стрелы сделали с огромной толпой обычных вооружённых мужчин, — это не укладывалось в его представления о боевом трансе.

Лагерь накрыло волной ужаса и дикой ненависти к ближнему, в которых все теперь видели только врагов. Никакие защитные амулеты против сглаза, которые работали в том числе и от боевых звуковых амулетов, не помогали. Все просто на какое-то время ощутили угрозу отовсюду, а поскольку все были вооружены и ждали нападения врага, то реакция наступила практически мгновенно.

Через четверть часа, когда шум в лагере немного утих и стало понятно, что стрела отработала свой ресурс полностью, Мирко кивнул Надимичу, и тот вытянул из колчана вторую стрелу.

После третьей Мирко сам выглянул из оврага и оглядел лагерь противника. Кое-где ржали лошади и раздавались стоны и крики, слышимые даже на таком расстоянии. И они решились выйти на разведку.

Парни с ужасом шагали по лугу, залитому кровью так, что сапоги непрерывно хлюпали по красным лужам. Тела воинов на траве чередовались с трупами лошадей, и где-то ещё было видно шевеление. Хорваты походя добивали раненых, в том числе лошадей. Короткими резкими движениями вгоняли копья в головы, упираясь ногой, выдёргивали наконечник и шли дальше, даже не оглядываясь.

В нескольких палатках они нашли воинов, которые были хоть и живы, но выглядели как бесноватые калеки, затравленно крутили головой и издавали странные звуки, словно разучились говорить и произносили только что-то нечленораздельное. Их тоже убивали. Хотя каждый раз искали глазами десятника, как бы испрашивая согласие на убийство блаженного. Всё-таки сумасшедшие тут ещё почитались за поцелованных богами.

Но Мирко только угрюмо кивал каждый раз, когда им попадались такие воины, которые были, по сути, уже мертвы изнутри. Они просто избавляли их от будущих страданий. Выжить в миру таким было крайне сложно.

Радость от предыдущего использования такой хитрой княжеской уловки и быстрой победы над третью войска врагов постепенно улетучивалась. Парни шли молча и с каждым шагом всё тревожнее оглядывались по сторонам. Живых и в здравом рассудке им пока не попадалось. И это было страшно.

Через полчаса, когда они прошли почти половину лагеря и смогли точнее оценить масштаб бедствия, Надимич с трясущимися руками подошёл к Мирко.

— Это же я всех их убил! Всего тремя стрелами! Тремя стрелами, Мирко! Их же тут тысячи полторы. А ещё вчерашние! Как я Богу в лицо смотреть буду после смерти?

— Это война! — бледный десятник похлопал лучника по плечу. Но слова поддержки какие-то надо было сказать. — Мы и раньше убивали, чего тут такого?

— Да я даже не попал ни в кого своими стрелами! Что же это такое, Господи?

— Прекрати истерику! — слегка прикрикнул на него Мирко. А потом кивнул двум подошедшим воинам. — Отведите его вон к кухне и напоите чем-нибудь горячим.

Потом он поднялся на крышу фургона повыше и осмотрел лагерь с высоты. Несколько богатых шатров привлекли его внимание, но никакого движения рядом с ними он не увидел.

— Сколько трофеев, а у меня всего десяток воев, из которых у одного припадок, а остальные все бледные ходят. Надо Драговиру