Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

Что-то меняется. Стены тоннеля, свод потолка… Они другие.

Под ногами земля, вокруг земля. Этот тоннель словно наспех вырыт кем-то огромным.

Жуткий вой. Что-то ползёт из темноты мне навстречу…

Останавливаюсь. Хочу вытащить обрез, но рука нащупывает лишь пустую кобуру. Проверяю нагрудную – тоже пусто.

Ёб твою мать…

Из темноты выплывает нечто: кровавое месиво, отдалённо напоминающее человека. Оно занимает весь тоннель и приближается слишком быстро: я не смогу ни убежать, ни обойти его…

–Папа? – спрашивает тварь уродливым голосом. – Что ты тут делаешь?

Внезапно в теле твари разрывается рана. Её края растягиваются, между ними виснут и опадают на землю под своей тяжестью толстые нити густой крови. Рана становится всё больше и всё шире.

В какой-то момент я понимаю, что это проход, и его размера хватит, чтобы я туда влез. Я пройду тварь насквозь. Это мой шанс… Или так, или она просто раздавит меня…

Делаю шаг в сторону, и тварь буквально наезжает на меня своей раной. Я внутри.

Тут жарко. Очень жарко.

Тварь, кажется, остановилась…

Вернуться назад?

Нет – нужно проверить, смогу ли я пройти здесь.

Иду через рану. Слышу, как толчками по артериям ходит кровь, вижу, как в стене "тоннеля" бьётся огромное сердце.

–Папа? – Слышу я глухой голос. – Что ты делаешь?

Стены тоннеля начинают сжиматься. Я прибавляю скорости, а вскоре перехожу на бег. Стены всё сжимаются. Сначала мне приходится пригнуться, но вскоре я уже не могу бежать – приходится опуститься на колени и ползти…

Вот мне сдавило плечи – приходится ползти вперёд, отталкиваясь ногами от плоти твари. Вскоре давление становится столь сильным, что я теряю возможность двигаться.

Не могу сделать вдох. Слишком тесно… Я задыхаюсь. Горячая кровь заливается мне в рот.

Я слышу хрип. Бурлящую в горле кровь. Но они не мои: задыхаюсь не только я, но и тварь…

Резко открываю глаза.

Автобус накренился, наполовину слетев в кювет и врезавшись в дерево. В салоне полный пиздец. Большая часть пассажиров мертва или в отключке, остальные творят какую-то стрёмную хуйню: баба в сарафане, например, стоя в проходе, лупит своего младенца об пол. Старуха, сидящаяя рядом со мной, срывает с себя одежду и воет. Тот самый усатый мужик, который мне с картой помог, уже голый, прошёл мимо меня. В каждой руке он держал хуй пойми откуда взявшиеся гранаты. Ещё одна баба, сидящая чуть впереди, крича от боли, срезала с себя кожу канцелярским ножом.

Надо отсюда съёбывать… Срочно…

Глава Б9. Космический капитан

Белые стены. Такие же как и в моём родном городе. Высокие, – не ниже любых деревьев в лесу, – кольцом окружали, скрыв от посторонних глаз, площадь не меньше той, что занимал предыдущий посёлок с тридцатью двухэтажными домами. Стены белоснежные, гладкие, словно светящиеся, хотя солнце уже скрылось за деревьями, и его лучи точно не попадали на них. Вокруг стен стояли дома. Много домов. Деревянные, кирпичные, хуй знает ещё какие, но в основном небольшие, одноэтажные. Выкрашенные заборы, аккуратные грядки, почищенные дорожки – всё указывало на то, что этот посёлок жилой. Вот только никаких людей я тут не видел.

Пока шёл к домам и пока заглядывал в окна, не находя внутри никого живого или мёртвого, поразмышлял над ситуацией.

Теперь понятно, для кого козломордые притащили еду: для этих вот деревенщин, которые куда-то съебались. Хотя почему "куда-то"? Вариант тут, собственно, только один: за белые стены они съебались. Но зачем? Может, на ночёвку? Видимо, забор этот не просто так тут стоял: местные кого-то боялись. Кого-то, кто не умел пользоваться дверьми – хуй знает, как ещё объяснить отсутствие засова на калитке. Деревянный забор защищал их днём, а белые стены – ночью. Получается, что те трупы и скелеты, которые я видел, – всё это боевые потери. Сука, видать там нехуёвая какая-то заварушка происходила… Хотя, блять, я не видел на покойниках следов ранений, а в "нехуёвых заварушках" их всегда хватает…

Короче, теперь понятно, куда я шёл: вот к этим вот белым стенам. И теперь есть только одна не очень хорошая новость: я в душе не ебу, как за эти ёбаные стены попасть.

Следующий час я потратил на то, чтобы несколько раз обойти стены по кругу в поисках двери, или люка, или домофона, или любой хуйни, которая позволит мне попасть внутрь. Я достаточно знал о подобных хуёвинах, – ведь у меня в городе была такая же поебота, – и помнил, что их нет смысла пытаться распилить, прострелить, взорвать и даже перелезть сверху. В последнем случае воздух будет накаляться, пока ты не вспыхнешь как ёбаная свечка. Да и пролетая сверху, говорят, видишь только ёбаную дымку, не позволяющую увидеть, что там внутри творится, а попытки что-то туда сбросить заканчиваются превращением в пыль того, что туда сбрасывали. Короче, эта хуятина была защищена от любого проникновения.

В общем, придётся, походу, ждать утра и, когда местные начнут каким-то неведомым пока мне способом выходить из-за стен, чтобы полоть ебучие сорняки на своих ебучих грядках, проникнуть внутрь.

Приметил скамейку у ближайшего дома и решил посидеть немного – устал чё-т… Потом поищу, есть ли тут дрова, а главное спички, и разведу костёр, чтобы не мёрзнуть снова всю ночь. И двери ещё к хуям замурую с окнами, чтобы никто не подкрался, пока сплю, и не трахнул.

Присел, вздохнул, увидел какую-то табличку на длинном шесте, воткнутую неподалёку от меня в землю. Она была отвёрнута от меня, так что я не знал, что на ней написано и написано ли вообще что-либо. Протянул к ней руку. Далековато. Хуй с ней.

Посидел ещё.

Любопытство нарастало, но его было ещё недостаточно, чтобы заставить себя встать.

Наконец, минут через пять, я, человек по натуре любознательный, сдался. Встал, подошёл, развернул.

"В благодарность Лучшим, которые никогда не вернутся, но не будут забыты теми из нас, кто был вынужден остаться, чтобы защитить их. И пусть вашим домам суждено пустовать, но пока мы живы – они будут стоять. Мы живём ради вас и всегда будем это помнить".

Ну пиздец… Нагнали, блять, тумана.

Теперь нихуя не ясно, есть ли теперь смысл ждать кого-то утром, понятно только, что эти дома – какие-то ебучие экспонаты, и очень вряд ли внутри есть ёбаные спички, что в свою очередь значит, что мне снова придётся мёрзнуть всю ночь. Сука, блять, ебучая…

Погоди-ка… А ведь капитан открывал проходы в стенах влёгкую, просто кладя на