Лекарь из ниоткуда - Илья Городчиков

Сознание вернулось от горячего дыхания на лице.

Я открыл глаза и увидел над собой конскую морду. Карай обнюхал щёку, фыркнул и провёл языком по подбородку. Попытка отвернуться от его заботы отозвалась такой болью в голове, что пришлось замереть.

Солнце сдвинулось далеко на запад. Дорога опустела. Над местом боя висели мухи, в траве потрескивала догоревшая повозка. Где-то у реки стонал человек.

Я сел, придерживая голову ладонью. Пальцы стали липкими. Кожа над ухом была рассечена, кость под ней оставалась целой. Меня тошнило, перед глазами плавали тёмные пятна. Поздеев приказал оставить меня живым, но его люди не позаботились, чтобы я сохранил рассудок.

Карай стоял рядом. Повод волочился по земле, на груди осталась свежая ссадина. Ремень седельной сумки разрубили, ящик с инструментами исчез. Забрали и запас еды. Кобура висела пустой.

Я ощупал карманы. Тетрадь, деньги и бумага Карташева находились во внутреннем кармане кафтана. Нападавшие либо не успели обыскать меня, либо исполнили приказ Поздеева буквально.

На дороге лежали убитые. Я насчитал шестерых драгун и четырёх казаков из конвоя. Тела нападавших тоже остались, их было семь. Ещё пятеро охранников подавали признаки жизни.

Стон у воды повторился. Я добрался до камыша и нашёл того самого драгуна с ранением живота. Он лежал на боку, обе руки прижимал к ране. Кровотечение ослабло, но лицо стало серым.

— Где остальные? — спросил я.

— Ушли... за ними. Господин Карташев повёл. Меня оставили с ранеными. Потом услышали лодки... ваши казаки двоих добили. Остальные бросились к воде.

— Кто-нибудь поехал в Черкасск?

— Казак... молодой. На гнедом. Поручик послал.

Я дал ему несколько глотков из фляги, найденной возле мёртвой лошади. Шить живот на дороге без инструментов и помощников было бессмысленно. Раненому требовалась повозка и операция. Возле остальных нашёл ещё двоих, способных говорить. Один получил пулю в плечо, второму рассекли бедро саблей. Я перетянул раны полосами из рубахи убитого, уложил людей в тень и оставил рядом воду.

Ждать помощи я не мог. За несколько часов Поздеев успел бы уйти в любую протоку. Я поймал повод Карая, несколько раз глубоко вдохнул и поднялся в седло. Мир снова накренился. Пришлось обхватить шею коня и переждать дурноту.

— В Черкасск, — сказал я. — Давай, дружище.

Карай пошёл шагом, затем сам перешёл на рысь. Я держался за луку и всматривался в дорогу. Следы конвоя и нападавших перемешались. Часть людей Поздеева увела лошадей в степь, создавая ложный путь. Остальные ушли к воде.

До города я не доехал.

Из-за балки показались казаки. Сначала четверо, затем весь разъезд — человек пятнадцать. Они шли быстро, с заряженными ружьями. Увидев меня, передние растянулись полукругом.

— Оружие бросай! — приказал седой урядник.

— Уже отобрали. Я лекарь из конвоя Карташева.

Урядник подъехал ближе и узнал Карая.

— Борис Вацлавович?

— Поздеев ушёл к реке. На дороге раненые. Им нужна телега и люди, которые умеют держать повязку.

— Знаем про старшину. До заставы добрался Гришка Севрюгин. Под ним конь пал, сам с пулей в боку. Ефремов поднял три разъезда и отправил лодки по верхней протоке. Мы идём к месту боя.

Я развернул Карая.

— Тогда покажу проход в камыше.

— Вам бы голову перевязать.

— Перевяжете на дороге. Пока мы стоим, Поздеев гребёт.

Урядник не стал спорить. Двух казаков послал к раненым, ещё один стянул мою голову чистым платком. Мы двинулись обратно.

Возле разгромленного конвоя уже появились люди Карташева. Сам чиновник сидел на перевёрнутом ящике. Левая щека была рассечена щепкой, кафтан почернел от пороха. Поручик лежал рядом без сознания, но дышал. Четверо уцелевших драгун вернулись после погони ни с чем.

Карташев увидел меня и встал.

— Где вы были?

— Поздеев приказал оглушить меня и ушёл. Очнулся недавно. Они приготовили лодки в камыше.

— Мы нашли две пустые. Следы ведут дальше по берегу, потом пропадают.

— Лодок было больше. Я видел их перед ударом.

Чиновник вытер кровь со щеки.

— Двое казаков из охраны помогали нападавшим. Один убит, второй ушёл с Поздеевым. Значит, состав конвоя передали заранее. Даже маршрут знали.

— И место, где дорога прижмётся к воде.

— Я приказал изменить путь только вчера вечером. Об этом слышали семь человек.

Семь имён давали начало новому следствию, однако живого обвиняемого среди нас уже не было.

Мы вошли в камыши по прорубленному проходу. Под ногами хлюпала вода, стебли цеплялись за одежду. Возле берега нашли обломок цепи, мешок с сухарями из повозки и следы десятков людей. Дальше отпечатки разделялись. Одни уходили к месту, где стояли лодки, другие тянулись вдоль узкой косы.

Разъезд разбился на три группы. Я пошёл с урядником по косе. Голова гудела, каждый шаг отдавался под повязкой. Несколько раз мне казалось, что впереди слышны вёсла. Казаки замирали, прислушивались и находили только плеск воды о корни.

Через полверсты след вывел к маленькой заводи. В грязи отпечатались два лодочных киля. На ветке висела полоска мокрой ткани. У самой воды лежало сломанное весло.

Урядник присел и провёл ладонью по борозде.

— Отсюда ушли. Лодки тяжёлые, человек по десять в каждой.

— В какую сторону?

Он посмотрел на течение. Рукав расходился на три протоки. Одна вела к Дону, две петляли среди островов и снова соединялись далеко ниже.

— Могли выбрать любую. По воде следа не оставишь.

С востока донёсся далёкий ружейный выстрел. Мы поспешили туда, но нашли другой разъезд. Казаки поймали только старика-рыбака, прятавшегося в шалаше. Тот видел три лодки. В каждой сидели вооружённые люди. Одна пошла вниз по течению, две свернули в боковую протоку. Рыбак не смог сказать, в какой лодке находился Поздеев.

К закату подошли две лодки Ефремова. Они перекрыли верхний выход, проверили острова и никого не встретили. Бунтовщики ушли раньше. К тому же у них имелись свежие кони в степи, сообщники по станицам и несколько часов форы.

Карташев всё равно приказал продолжать поиски до темноты. Разъезды прочесали берега, лодки прошли по двум рукавам. Нашли брошенный кафтан, окровавленную повязку и ещё одно весло. Ни Поздеева, ни его главных людей среди находок не было.

Ночь собралась над рекой быстро. Камыш превратился в чёрную стену, вода отражала редкие звёзды. Дальше плыть без огней становилось опасно. С огнями мы были бы видны с любого острова.

Урядник вернулся последним. Он снял шапку и доложил