Тень землянки - Алла Железнова

вернулась в пещеру, на берег озера, где меня ждал мой тень. Завидев меня, он нетерпеливо поднялся, но я не торопилась выходить из воды, стоя в ней по грудь, обнажив лишь плечи. Поманив его к себе, уверила, что так надо и богиня не против пустить его в свои воды искупаться. Немного помедлив, он разоблачился и второй раз в своей жизни вошел в воды озера.

Добравшись до меня, тут же заключил в свои объятия, крепко сжал и жадно поцеловал.

– Она оставила нас на время, – произнесла я, едва уловив момент меж поцелуями.

– Я понял, – снова поймал он мои губы. Тень целовал меня так, будто последний раз, тяжело дыша от волнения. – Я не отдам тебя… ни твоим богам, ни нашим. Ни бездне, ни другому… никому. Моя девочка. Моя осетта. Люблю, – шептал он неудержимо.

– Мистиф, – ахнула я, чувствуя ласку его рук и тая в них.

Тень подхватил меня под бедра, вынудив обхватить его талию ногами, оставляя цепочку поцелуев на моей влажной шее. Озеро расходилось фиолетовыми волнами в такт нашим движениям, пещера сотрясалась стонами и обещаниями в вечной верности, любви. Я могла раньше только мечтать о такой любви, такой страсти.

– Попроси, любимый, – прошептала я, помня наказ богини. – Еще раз.

– Ирина, – произнес тень страстно мое имя. – Прими меня своим покровителем.

– Я принимаю тебя, Мистиф.

– Вместе, навсегда?

– Всегда твоя.

С волной наслаждения и дружным стоном на моей правой руке возникло чувство жжения. Оно нарастало, что быстро вырвало меня из неги.

– Ай! – схватилась я за плечо.

Мы оба посмотрели на него и обнаружили красивое, словно кружевной браслет, белое тату.

– Мистиф, это… – в изумлении я потеряла дар речи.

– Риша! – обрадовался он, огладил ее и собственническим рывком снова притянул меня к себе. – Моя! Вся, как есть, моя! И я, – обратил он мое внимание на свое плечо, где красовалась такая же тату, – только твой.

Мы счастливо засмеялись и долго стояли в фиолетовой воде, обнимая друг друга. И только вернувшись домой, Кассиль поведала мне с глазу на глаз, чем чревато появление Риши на руке мужчины.

В то время, пока мы покидали обитель богини, Солун навестила Эливейн Снежную в ее доме, послав той видение.

«Действовать надо уже сейчас. Он все для себя решил».

Глава 11

Анна

Мне снился кошмар. Мимолетный, кадрами, но цветной. Вырвал меня из него Диар.

– Хас-сша? Я рядом. Тише, – оглаживал кхагарт мое лицо ладонями.

Я тяжело дышала и плакала, словно только что перенесла истерику.

– Плохой сон?

У меня не нашлось сил ответить, я все еще справлялась с одышкой.

– Что тебе приснилось? – Голубые глаза пытались перехватить мой взгляд, а губы нежно касались щек. – Расскажи.

– Иринка! Моя подруга… Она… Она…

Диар молчал, в радужке мелькнула золотая искра беспокойства. За минувшие пару недель, что прошли после посещения дома белых ящеров, я рассказала ревану о своей прошлой жизни. О привязанности к подруге, коллеге. О том, как бы хотела увидеться с ней, убедиться, все ли с ребятами в порядке. И тут этот сон. Может, я слишком часто вспоминаю Землю? Неужели меня все еще тянет к прошлому с такой силой? Я села и обхватила руками свои колени.

– Ира лежала на операционном столе, руки ее были в крови. Это точно была ее кровь. Она не сказала ни слова, лишь тянула раскрытую ладонь ко мне, словно хотела сжать мою, а из ее глаз лились слезы, которые осыпались на пол медицинского блока кроваво-красными бриллиантами. Диар, – обернулась я к своему покровителю. – Ей плохо, да? Потому так ярко все было во сне?

Реван подобрался и притянул меня к себе.

– Слезы чародеек с Сарфиры превращаются в настоящие бриллианты, когда те плачут от счастья, – поведал мне он, но нахмурился. – Но я никогда не слышал о том, чтобы бриллианты были красными. У вас есть такая особенность?

– Люди не плачут камнями. Нет.

– Тогда мы поспрашиваем у местных чародеек о таком интересном нюансе.

– Реван Диар, что говорила та чародейка в записи в день нашей инициации?

– Она напомнила мне, что я ей должен жизнь. И хотела бы получить в качестве уплаты твою, – не стал он юлить. Хвост его нервно задергался. – Столетие назад, в день, когда мы напали на один корабль, обнаружили там Чезара, ректора школы теней, его осетту и команду. Все пошло не по плану. К ним пришла подмога. И я был тем, кого леди Эливейн пощадила. Тогда она была слепа. А в видеообращении оказалась уже вполне зрячей.

– С ними можно связаться? Попросить пообщаться с друзьями, если они еще живы.

– Нет. Только отправкой сообщений. То, что послала чародейка Эливейн, было отправлено через несколько недель после того, как мы покинули их в шлюпе. Получается, прошло путь оно в один конец примерно месяц. К тому же наше руководство не позволит обмениваться сообщениями с иномирянами. Любые контакты с союзом запрещены. Сиддар провел сообщение от Эливейн незаметно от наших влиятельных кхагартов.

– Может, с ними можно договориться? – в моей душе всколыхнулась надежда.

– С кем? С реванами Диаратом и Мессардом? – саркастично вздернул бровь Диар.

Я приуныла. Действительно. Эти два «старикана» теперь вообще не захотят идти нам навстречу.

– Постой, – осенило меня. – Ваши семьи НАСТОЛЬКО влиятельны?!

– А ты не уловила в угрозах Дардана этого? – хмыкнул кхагарт, обнажив белые зубы коварно. – Что два влиятельных рода делят территории, власть и тому подобное.

– Получается… ты отказался от всего, ради… меня?

– Ради многих счастливых дней, что могу провести с тобой. Той заботы и ласки, что ты можешь мне подарить, – огладил реван мои плечи и оставил на одном из них нежный поцелуй.

– И это все того стоит? – подольстилась я.

– Проживи столько лет в одиночестве с надеждой на счастье, сколько я. Я на тебя посмотрю. Нужны будут тебе чужие заботы?

– Ты прав, – я согласно кивнула, но все равно загрустила. – Выходит, мы с ребятами никогда больше не увидимся и не поделимся впечатлениями. Не обменяемся электронными книжками, не сыграем в карты.

– К слову, о картах. Неси. Мы сыграем.

Я благодарна Диару за то, что он всячески пытается меня отвлечь от кошмара, приободрить, хоть и заметно ревнует к прошлому.

Еще через неделю к нам напросилась в гости Салиха. Диар после долгих раздумий все же пустил ее в гости, приняв во внимание то, что я тоже могу одичать без какого-либо общества. Но все беседы он старался не пропускать мимо ушей, хоть и находился на балконе огромной гостиной.

– Зачем