Тень землянки - Алла Железнова

ты позволила два раза укусить себя? – спросила ящерица, заметив два шрама на моей шее. – Я и на первый бы не согласилась. Вы, иномирянки, все такие слабовольные! Не завидую я вам. – Говоря все это, она раскладывала на столике перед нами украшения и ткани для меня. – Это от меня в качестве подарка к завершенной вами инициации.

– Спасибо, – пропустила я ее первые колкости мимо ушей. – Забавный у вас вариант свадеб, и название такое – инициация! Звучит авторитетно, но как-то интимно, что ли.

– Что такое свадьба?

Даже Диар на балконе повернулся вполоборота.

– Это когда райсан и райсана в вашем понимании в красивых нарядах идут под венец рука об руку и клянутся в верности, поддерживать друг друга в болезни и здравии, богатстве и бедности, иногда даже перед богом.

– Ну, это как-то слишком. Зачем цепляться за одного самца, когда вокруг их вон сколько, сильных и статных? – прошипела она даже не задумываясь.

– Скажи, – придержала я волосы, пока сахима Диара закрепляла на моей шее какое-то симпатичное жемчужное ожерелье. – А кхагартки могут обращаться?

– Могут, но не хотят.

– Почему? – изумилась я.

– Фу, эта немощная форма. Когда обращалась на первой сиш-ште, чувство было такое поганенькое. Уязвленность какая-то, слабость, немощность. Как сказать еще – беззащитность? Не зашло.

– А кто был твой первый партнер? – подцепила я ее, уловив упоминание о первом половом акте.

– Реван… как там его звали… Рамиор?

– Так у тебя есть свой реван? И ты ревана?

– Нет. Реван он не мой. Он инициировался с другой кхагарткой. Только толку от их спариваний не было никакого. Бедная Зафира лишь намучилась зря. Семя его оказалось бесплодным, – отмахнулась Салиха, как будто это были мелочи. – Зато любовник искусный.

– Жаль.

– Чего тебе жаль? – удивилась ящерица.

– Что у вас уклад такой… сумбурный. Что, совсем не хочется образовать уютное гнездышко с одним-единственным мужчиной?

– А что, предложила бы мне кого уже? – изумилась Салиха.

– Мессалу, – фыркнула я.

– Ой, этот белый… – выдохнула она с разочарованием. – Он неприступен, как скала.

– Он-то? – признаться, она меня удивила.

– Кхагарток не подпускает к себе на пушечный выстрел. Я бы с таким спарилась, – вздохнула она мечтательно, но наваждение с нее тут же спало, как с гуся вода. – Но так, на один раз. Что, думала меня в качестве размена пустить?

Салиха залилась смехом, и выходило это жутким шипением, кряхтением, что сама чуть не засмеялась.

– А почему нет? И папа с дедом довольны, и статус подрастет.

– Статус дело хорошее, особенно среди кучи подруг змеюк, – согласилась та. – Но, увы. К нему, как и к Диару, подступов мало. Да и если бы я стала его реваной, кроме статуса моей семье больше ничего не достанется. Яйца отойдут семье белых, как и земли, а мы станем лишь частью этой семьи, но не правителями. Вот если бы Диар инициировался с Нарисой, то и земли, и последующее верховенство отошло бы постепенно ему.

Я посмотрела на нее с сочувствием, ведь она все равно может стать разменной монетой в примирении двух семей.

– Ой, да брось ты! Не хватало, чтоб меня еще иномирянка жалела, – разгадала она мои мысли. – Годы идут, жизнь у нас длинная. Все забывается со временем. Подруги бы посудачили, позавидовали, и это забыли.

А Мессала бы остался на всю жизнь одиноким. Что это? Я белому сочувствую?

– Слушай, а ты случаем не знаешь… – я замялась.

– Ну, говори уже. Не разжигай любопытство.

– Ты не интересовалась, как у вас иномирянки деток вынашивают? – прошептала я. – Просто партнер такой крупный. И плод, наверное, немаленький. Крепыш?

– Можешь не шептать, он все равно все слышит, – хихикнула ящерица, но на вопрос ответила: – Нелегко им это дается. Реван все время вертится вокруг реваны рядом, каждый вздох ловит, – поморщилась она, явно выражая несогласие с давлением на свободу женской половины. – Если б не кровь самца, мало бы кто из вас справился. И если планируешь родить Диару мальца, не пропускай кровоиспитие, – она снова наморщилась, что выглядит комично. – Сил придаст и здоровье поддержит. Это ж настоящий эликсир! Но на вкус такая дрянь.

– Хорошо. А вы разве не пьете кровь ваших реванов каждый день?

– За редким исключением. Жизнь у нас и так не короткая, но это насколько надо хотеть ее продлить, чтоб решиться на такое?

– Понятно. Что ж, спасибо за совет.

– Приятно, что мы наконец пообщались по-кхагартски. Захочешь посплетничать – зови!

Салиха любезно предложила пройтись по магазинам, посетить местные ателье, расширить свой гардероб, а если решусь – то еще и пообщаться с ее змеюками. Предложение о знакомстве с местными сплетницами Диар отклонил тут же. А пройтись по магазинам и просто погулять в его сопровождении согласился. Мир кхагартов по-своему прекрасен. Раздражает лишь влажность.

В одном из ателье мы встретили двух серых кхагартов и их иномирных жен. Оказывается, вещи по фигуркам похищенных иномирянок шьют они. Девушка валорчанка и сарфирийская огненная чародейка в свое время стали подругами и их семьи теперь часто общаются. Наряды, к слову, они шили просто потрясающие.

На мой вопрос про кроваво-красные бриллианты они пожали плечами. Чародейка так вообще сказала, что их бриллиантовые слезы сплошь прозрачные – алмазы.

Тогда что могут означать в моем сне рубиновые?

К концу месяца к нам в дом с дружеским визитом нагрянули реван Ррой и реван Сиддар со своими супругами. Я вдоволь наобщалась с их реванами и даже обменялась контактами. Тэодонийка Лия и итарка Фэнсис выглядели очень счастливыми, по дому скучали лишь чуть-чуть.

– Когда не думаешь о доме, жизнь с любимым кажется сказочной, – пояснили они. – Ведь твой реван делает все, лишь бы ты была счастлива.

– А есть иномирянки, которые не приняли себе в пару кхагартов?

– Увы, есть. Чародейки самый непростой народ. Несколько, говорят, выгорело.

– Как это? – оторопела я.

– Чародеек нельзя принуждать к браку силой. Но кхагарты не сразу это поняли. Чародейки умирают в неволе от тоски и ненависти. Ящеры признают свою вину. Один из таких реванов ушел в космос на промысел, там и сгинул при странных обстоятельствах. Вероятно, очень винил себя. С тех пор чародейкам представляют выбор. Какой кхагарт ей будет ближе к душе, тот и берет на себя всю заботу о ней до появления Риши – брачной тату.

– А мне реван за плохое поведение угрожал, что или съест, или продаст, – хмыкнула я.

– О, поверь, если бы это случилось, то только при крайней степени безумия. Ни один кхагарт не отдаст свое сокровище, если он его для себя признал.

Девушки поведали еще много интересного об их расах,