Служба продолжается - Вильгельм

— Это ответ мужчины или военного?

— Одного человека.

Клара подняла голову.

— Вы сказали, что видели родных восемь месяцев назад, так, будто прошло восемь лет.

— Может, для них пройдёт больше.

— Всё-таки море?

— Что-то хуже.

Она не спросила дальше.

Когда время закончилось, Клара встала первой. Умылась, поправила волосы, помогла Андрею наложить повязку поверх шрама. Движения были деловыми и аккуратными.

— Врач хорошо зашил, — сказала она.

— Фельдшер. Врач потом ругала.

— Значит, люди о вас заботятся.

— По службе.

— Большая часть заботы именно так и начинается. Не обесценивайте.

У двери она вернула ему сдачу, которую хозяйка положила в маленький конверт.

— Если придёте ещё, можете выбрать другую. Я не обижусь.

— А если вас?

— Тогда сначала спросите. Сегодняшняя правда не покупает завтрашнее согласие.

— Понял.

— Вот и хорошо, моряк из несуществующего города.

Он остановился.

Клара уже открыла дверь.

— Не бойтесь. Я слышу много странного. Забывать входит в цену.

— Вы действительно забываете?

— Нет. Я не повторяю. Это другое.

Клара прислонилась к косяку.

— Мужчины часто хотят купить не близость. Хотят купить свидетеля, который потом исчезнет. Рассказывают о долгах, страхе, жене, начальнике. Утром им легче, потому что слова будто остались не у человека, а в комнате.

— А у вас остаются.

— Конечно. Но они не становятся моими обязательствами.

— Тяжёлая работа.

— Сегодня была не тяжёлая.

— Это тоже не комплимент.

— Я и не старалась.

Он улыбнулся.

— Почему выбрали меня? — спросила она.

— Вы смотрели прямо. Не изображали, что счастливы видеть незнакомого мужчину.

— За изображение счастья платят хуже, чем за честную работу. Люди думают, оно должно прилагаться бесплатно.

— В моём времени тоже.

Клара заметила слова, но не ухватилась за них.

— Значит, всё-таки другое место, а не только другой Петербург.

Андрей надел рубаху не застёгивая.

— Представьте, что человек вышел из дома, а вернуться нельзя. Дом стоит далеко. Все, кого он знает, живут. Возможно. Только дороги нет.

— Ссылка?

— Хуже. В ссылке известна сторона.

— Тогда человек строит новый дом.

— Быстро у вас.

— Не быстро. Но другого ответа нет. Когда муж оставил мне долги, я год ждала, что он вернётся или кто-нибудь объяснит, как правильно. Потом поняла: ожидание тоже работа, только за неё не платят.

— И пришли сюда.

— Сначала в прачечную. Там платили столько, чтобы утром снова прийти в прачечную. Здесь я продаю то, что принадлежит мне, и знаю цену заранее.

— Не жалеете?

— Иногда. Но жалею о своих решениях сама. Это лучше, чем жить внутри чужих и называть долгом.

Она села у столика и записала что-то в маленькую тетрадь. Андрей увидел столбцы сумм.

— Считаете долю?

— До пансиона ещё тысяча четыреста восемьдесят рублей. Если не заболею, не изменят налог и Варвара Игнатьевна не решит купить новый дом раньше меня.

— Большая сумма.

— Поэтому я не трачу время на мужчин, которые требуют влюбиться за три рубля.

Андрей подумал о собственном содержании — тридцать рублей в месяц за государственную важность. Деньги, которые пока не были заработаны ничем, кроме существования.

— Могу заплатить больше.

Клара закрыла тетрадь.

— За что?

— За разговор.

— Нет. Тогда вы решите, что купили право считать его настоящим. Разговор был потому, что я хотела говорить.

— А время?

— Время вы оплатили. Я распорядилась частью сама.

Она подошла и застегнула верхнюю пуговицу его рубахи, затем сразу расстегнула.

— Давит. Не носите так.

Жест напомнил Шубина. На секунду Андрей снова увидел зелёную дверь, руку матроса у горла, пустое место после белой птицы.

Клара заметила.

— Что случилось?

— Работа вернулась.

— Она у вас далеко не уходит.

— Нет.

— Тогда хотя бы не приносите её в кровать с оружием.

— Оружие забрали.

— Я не про железо.

Он понял.

Клара взяла с тумбы его часы. Электронный экран был погашен, но форма выдавала чужую вещь.

— Красивые?

— Прочные.

— Опять ответ военного.

— Другого нет.

— Есть. Они ваши. Поэтому храните.

Она вернула часы, не пытаясь нажать кнопки.

— У меня сегодня спросили, чего я хочу от вашего государства, — сказал Андрей.

— И чего?

— Чтобы пока оставило в живых и вернуло возможность быть полезным.

— Мало.

— Для начала достаточно.

— Нет. Это опять чужие желания: государству нужен полезный, врачу — живой, начальнику — послушный. Вы сами чего хотите?

Он не ответил сразу.

Вернуться — первое и очевидное. Но он не знал, существует ли путь. Узнать судьбу людей на «Рубеже». Увидеть брата и сестру. Докурить последнюю сигарету там, где её купил. Всё это зависело не от его решения.

— Хочу снова иметь задачу, которую выбрал сам.

— Вот теперь похоже на человека.

Она открыла дверь.

— Идите, пока ваш боцман не решил, что я вас украла.

В гостиной Карпов играл в карты с хозяйкой и проигрывал намеренно или привычно. Перед ним стоял чайник. Увидев Андрея, боцман посмотрел на часы.

— Ещё рано.

— Достаточно.

— Плохо?

— Хорошо.

— Тогда почему лицо как после комиссии?

— Разговаривали.

Карпов покачал головой.

— За разговор платить отдельно надо. Он опаснее.

Андрей сел у стены. Хозяйка принесла чай без просьбы. В комнате стало жарко, он расстегнул воротник.

Дверь с улицы открылась.

Вошли двое мужчин. Первый — полный купец в меховом пальто. Второй держался на полшага сзади, одет проще: серое пальто, тёмная шапка, воротник поднят. Бороду он отпустил или приклеил короткую, волосы зачёсаны иначе.

Левое ухо оставалось рассечённым.

Правая ступня при шаге уходила наружу.

Платон Ремезов.

Андрей не повернул голову вслед. Посмотрел в зеркало над камином. Мужчины подошли к Варваре Игнатьевне. Купец говорил громко, требовал отдельную комнату и шампанское. Ремезов молчал. На правой руке не было чёрной печатки, но светлая полоса на пальце выдавала, что её сняли недавно.

Карпов заметил изменение в лице Андрея.

— Что?

— Не смотрите к двери.

Боцман продолжил собирать карты.

— Знакомый?

— Рабочий со складского причала. Ремезов.

Рука Карпова остановилась на червовом короле.

— Уверены?

— Ухо, нога, палец от кольца. Лицо изменил.

— Берём?

— Нас двое. Я без оружия. В доме женщины. Не знаем, кто ещё с ним.

— У входа Гаврила. Старый, но ружьё держит.

— Поэтому Ремезов первым ударит по нему, если поймёт.

Хозяйка посадила мужчин в дальнем углу. К ним подошла темноволосая женщина. Купец обнял её за талию. Ремезов отказался от девушки и попросил кабинет для разговора. Значит, пришёл не за тем же, что Андрей.

— Наблюдение Ярославцева где? — спросил Карпов едва слышно.

— Один был у бань, второй на набережной. Если не вошли, отсюда не увидят заднюю дверь.

— Выйти и позвать?

— Ремезов заметит, что мы оба ушли сразу после него. Вы остаётесь. Я выйду через кухню.

— Приказ запрещает вам действовать.

— Я и не действую. Иду сообщить сопровождающим, что