Газлайтер - Григорий Володин

Мой основной мыслительный процесс занят сейчас отбором воспоминаний. Поглощаю всё, что связано с телепатией и монастырем. Ого, сколько знаний у этого монаха! Вагон и маленькая тележка. Приходится выборочно включать ментальный насос, а то и за десять дней не управляюсь. Но всё забирать тоже сильно утомит, поэтому местами использую насос. Поглощаю не всё подряд, но приличный кусок.

— Ну долго ты еще? — через полчаса спрашивает Устранитель.

— Да в общем-то всё, — я оглядываюсь на интерьер вокруг, затем отношу вырубленного монаха на узкую кровать у стены. Буддист легкий как пенопласт.

Мои действия не остаются без комментариев Фирсова.

— Не слишком бережно ли ты обращаешься с нашим неудавшимся убийцей?

— Возможно, — пожимаю плечами. — Но дело в том, что всё далеко не просто. Он нас проверял. А у тибетских монахов принято не жалеть учеников, даже если они помрут в ходе испытания.

— Проверял? Ты о чем вообще?

Я отхожу в сторону, предоставляя мозг буддиста в распоряжение учителя. Нахмурившись, Устранитель незамедлительно погружается в разум монаха. Я же тем временем сортирую скачанное по ментальным сундукам. Во внутрянку не погружаюсь, изучение потом, сейчас просто главное не смешать магическую сферу с другой информацией.

С монахом же всё оказалось не так просто. Впендель действительно струсил и не пошел против Странника, когда его монастырь погибал. Хотя страхи настоятеля, надо признать, основывались не на пустом месте. Дело в том, что Странник — Высший, мать его, Грандмастер телепатии. Он тоже владеет Расширением сознания, только намного опаснее, чем тибетская Бездна Космоса. У Впенделя кишка тонка его побороть. Но вот, по-моему, хреновое это оправдание. Если так посудить, то у меня тем более не хватит сил завалить Странника. И что, отступлю ли я? Хренас два! Странник отдаст мне всё свое добро, нажитое за сотни лет: воспоминания, побрякушки, всё!

— Высший Грандмастер. К такому мы не готовились, — вздыхает Фирсов.

— До Провидения добрался? — уточняю.

— Да, только мутное оно, — качает головой Устранитель. — Не знаю, не знаю…

У монаха были некие навыки Провидца. Он нагадал себе, что Странника кокнет тот, кто в горах преодолеет Бездну Космоса. Вот и получается, Впендель не просто так пытался нас грохнуть, а проверял Провидение. Дебильное оправдание, как по мне, но монах еще может пригодиться, и убивать его глупо.

Через быстрое прикосновение отдаю настоятелю немного энергии, и он спустя минуту открывает глаза… Вроде бы открывает. Пойми-разбери открылись ли эти узкие щелки.

— Вы прошли Бездну Космоса, — роняет он, пытаясь подняться, но я не дурак, чтобы давать ему много сил. Правда, напасть монах больше не пытается, но береженого Астрал бережет. — Значит, у вас получится спасти монастырь.

— А чего это сразу «у вас», а не «у нас», — замечаю. — Ты тоже пойдешь. Ты теперь наш пленник, а значит, нам решать, куда тебе двигать ноги.

— Мне нет смысла сражаться со Странником, — качает он головой. — Он преодолеет мою Бездну Космоса как нечего делать. Его Расширение сознания намного сильнее.

— Значит, будешь утилизировать армию его «шестерок», — я добавляю твердости в голос. — Еще раз повторю — выбора у тебя нет.

Монах скрещивается со мной взглядами, словно мечами. Ну только Впендель лежит никчемной слабой куклой, а я нависаю сверху и могу одним шелбаном отправить его в Астрал. И, кажется, монах подумал о том же самом.

— Чужестранцы, у тибетцев есть поверье, что телепаты после смерти перерождаются в Демонов Астрала, — угрюмо произносит поверженный Грандмастер.

— Забавная сказка, ну и что? — фыркает Фирсов.

— Так вот у меня стойкое ощущение, — Впендель кивает на меня. — Что тебе не надо перерождаться. Ты уже чертов демон.

Я усмехаюсь, как будто делаю это невзначай. Монах даже не подозревает, насколько прав. По крайней мере, полудемон точно.

В общем, монах перестает ломаться и дает согласие. Приходится передать ему немного энергии, чтобы он мог шевелиться. Но его накопитель сам уже немного наполнился, поэтому у Фирсова не так уж много поводов меня подозревать в энергоманипуляции. Понятно, что я на его глазах как-то свалил Грандмастера, но как именно — никто не понял, а я и не собираюсь прояснять. Пусть гадает. Ослабление монаха может быть всего лишь побочным эффектом моей атаки, а не первопричиной.

— Но вы должны стереть у себя знания о тибетских телепатических техниках, — вдруг заявляет монах. — Эти знания сотни лет бережно копили и развивали в монастыре, никто из чужаков не должен ими владеть.

— Ни фига, — фыркаю я с молчаливого одобрения Фирсова. — Сам виноват, что прошляпил монастырские секреты. Нечего было нападать.

— Так я должен был испробовать на вас Бездну Космоса, — возражает монах. — Вы же в курсе о Провидении.

— Это никчемная отмазка, — качаю я головой. — Оправдываться каким-то Провидением. А если бы оно тебе велело есть младенцев, тоже послушался бы? То-то и оно. Так себе причина.

Монах дуется, но больше не спорит. Выходим. Назад мы выдвигаемся не на своих двоих. Впендель расчехляет на заднем дворе свой байк с прикрепленной коляской. Конечно, не такое средство передвижения ожидаешь увидеть в гараже буддийского монаха. На баке мотоцикла щерится большой череп с огненными глазами, а вокруг него разбросаны мелкие черепа и кости, добавляющие атмосферу мрачной эстетики. Рама покрыта граффити в стиле стрит-арт, с яркими, разноцветными рисунками и надписями, придающими байку дерзкий и бунтарский вид.

Мы с Фирсовым дружно косимся на монаха.

— А как же Будда? — уточняю.

— Будда не против быстрой езды, — глядя в сторону, уверенно заявляет монах.

Ну что ж, буддисту виднее. Фирсов запрыгивает в люльку, я же сажусь на мотоцикл сзади монаха. Впендель выжимает газ, и мы уносимся вниз по горной тропе вдоль обрыва.

— Йехого! — улюлюкает буддист.

Взвывает двигатель, ветер бьет в лицо, где-то слышится испуганное «тяв». Но Ломтик, в отличие от нас с Фирсовым, всего лишь сторонний зритель, и даже так щенку страшно! Дорога назад превращается в «американские горки», которые в этом мире зовутся «русскими». Впрочем, с полетами на Зубастике не сравнить.

Зато добираемся до лагеря меньше чем за десять минут. Поездка выдалась ветреной, а у Фирсова, кажется, прибавилось в бороде седых волос.

— Через полчаса собрание, —