Газлайтер - Григорий Володин

Мда. А хотя держать тибетского Грандмастера в ежовых рукавицах только кажется непросто. Он как никто другой замотивирован освободить монастырь. Да и с ханьцами он точно уже не сговорится. Император Хань отдал его обитель на растерзание иномирянину. Такое сложно простить.

Через полчаса собираемся в шатре Фирсова всей основной группой. Жен тоже прихватываю, пусть послушают. Устранитель выкладывает новые вводные про Странника, и все печально вздыхают.

— Высший Грандмастер — это серьезная проблема, — чешет подбородок Мерзлотник. — Тем более телепат… Не знал, что у телепатов они вообще бывают.

— У Странника сотни лет опыта, — вздыхает Фирсов. — Накопил на сильный ранг.

— А если все вместе навалимся? — предлагает Веер.

— Глупая идея, — зеваю я.

— Почему сразу «глупая»-то, дорогой? — обиженно надувает губы полька.

— Слушай, ну как ты себе это вообще представляешь? — фыркает Шаровой. — Мы же друг другу будем мешаться. Каскады моих молний поджарят тебя, а ты меня порежешь своими железками.

— Верно, но дело даже не в этом, — замечаю я. — Вы с Веер и Мерзлотником и на сотню шагов не сможете приблизиться к Страннику.

— Да ну, дорогой? — не верит Веер.

— Щиты треснут, дорогая, — в тон ей отвечаю. — Только телепаты смогут хотя бы напасть на Странника. И то только сильные телепаты.

— А! — понимающе кивает полька. — Тогда да.

— Какие предложения, господа и дамы? — требует Фирсов.

— Отступать все равно не наш вариант, — заявляю я, а то все как-то сильно загрустили. Подумаешь, Высший Грандмастер. В войне с любым врагом главное — планирование и подготовка. — Предлагаю сообщить Царю о проблеме и заказать из царской казны мощнейшие артефакты. Доставку я беру на себя.

— И каким образом? — спрашивает Гансов.

— Тяв! — по моему ментальному приказу на складном столике возникает Ломтик, правда, почему-то с крылом утки в зубах.

— Знакомьтесь — Ломоть, директор курьерской службы рода Вещих-Филиновых, — представляю новоприбывшего мохнатыша. — Если потребуется, запросто сгоняет на другой континент и обратно за пару секунд. Но переносит только малогабаритные посылки.

Сам директор сейчас занят поеданием дичи, поэтому не отвлекается на клиентов.

— А где он утку достал? — сразу заинтересовывается Мерзлотник. — Я тоже хочу.

— Отставить разговоры о еде, — командует Фирсов. — Предложение Филинова принимается. Я поговорю с Царем и Красным Владом. Авось передадут что-то стоящее.

Отлично, а заодно я попрошу кое-что у Горнорудовой, да и не стоит забывать о моем секретном оружии. Вот что точно доставит Страннику кучу проблем.

Глава 5

Жестокие меры

Мой план оказался успешным. Фирсов смог выбить у Царя кучу артефактов. И надо сказать, государев боевой резерв впечатлял. Пока Ломтик бегал в Кремль и обратно, мы с Гумалином изучали прибывающие посылки. Меня в первую очередь волновало, сможем ли мы повторить самое ценное.

— Ну, вот эти штуки я точно сделаю, — казид вертит в руках золотой антипсионический обруч, испещренный рунами. — Используется принцип рунописи. Правда, понадобится кузнец, золотой слиток и месяц на эксперименты.

— Значит, это заклад на будущее, — киваю. — Кузнец у тебя будет, золото тоже. По возвращению домой готовься ставить обручи на поток. Оснастим всю гвардию.

Обручи, правда, непростые. По сути, это улучшенная версия казидских бусинок. Они помогу нам с Фирсовым некоторое время находиться рядом со Странником и выдерживать его псионические удары.

— Только есть проблемка, шеф, — Гумалин показывает киркой сначала на обруч, потом себя в лоб. — У меня память ни к черту. Забуду же всю это мазню. Есть чем записать?

— Забей, — отмахиваюсь. — Главное, сейчас разберись и выучи всё необходимое, а дома уже я тебе подниму необходимые воспоминания на поверхность сознания.

— Так я ж забуду, — не доходит до Гумалина.

— Ты забудешь, а твой мозг всё помнит.

— Ого, — удивляется Гумалин, почесав макушку. — Оказывается, какой умный у меня мозг!

Кроме обручей, Ломтик приносит и десяток жезлов, создающие многоразовые силовые поля. Ну, они пригодятся всем нашим магам, чтобы увеличить их бронестойкость. Фирсову еще достается золотой атакующий посох. Он усиливает атаки мага за счет собственного накопителя.

Затем я занимаюсь доставкой своего арсенала. Из нашей гвардейской базы Ломтик приносит защитные зеркала и взрыв-артефакты, чтобы пополнить запасы моих людей. Следующая очередь Горнорудовой поделиться своим добром.

— Спаситель! — недовольно произносит баронесса по связь-артефакту, когда я попросил ее об оружии против Высшего Грандмастера. — Ты понимаешь, что сейчас просишь⁈ Главную разработку рода Горнорудовых! Это сотни миллионов рублей и десятки лет разработок!

Ну, сейчас начнет торговаться.

— Жанна Валерьевна, — мой тон миролюбивый и вежливый. — Я же прошу с возвратом. Да и вспомните — Странник угрожает всему Царству. Мы сражаемся с самым настоящим Мировым Злом.

— Я-то уж знаю, с каким именно Злом ты сражаешься, спаситель, — надменно фыркает Жанна в своей фирменной манере. Артефакт отлично передает высокомерные интонации в ее голосе. — С прибыльным Злом. Тебе достанутся куча техник и других плюшек, а мне предлагаешь обходиться простым «спасибо»?

— Но я же жизнью рискую, Жанна Валерьевна, — напоминаю. — А вы нет.

— Спаситель, я уверена, что куш стоит этого риска, — Жанна не уступает. — Иначе бы ты просто не ввязался в тибетскую авантюру, и никакой царский указ тебя бы не заставил.

Я хмыкаю, но без большого сожаления. Всё-таки прекрасно знаю с кем общаюсь. Горнорудова — умная женщина, тут не поспоришь. Хитрая, коварная, безжалостная, но умная. Чем-то даже похожа на Лакомку, только у моей главной жены в груди сердце, а не кусок льда.

— И что вы хотите взамен оружия? — уточняю.

— Женись на моей Насте, — безапелляционным тоном заявляет баронесса.

Ого себе. Нет, у меня, конечно, были смутные подозрения по поводу этого желания у Жанны, но я как-то не воспринимал их всерьез. Всё же полно доводов против. Да хоть, например этот:

— Жанна Валерьевна, побойтесь бога, — смеюсь я. — У меня уже четыре жены. Куда мне еще-то? Анастасия — девушка красивая и достойна, чтобы муж уделял ей больше времени, чем есть в моем распоряжении.

— Это политический брак, спаситель,