Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Софи сидела, пораженно глядя на него.

— Но… но при чем тут я? — Выдохнула она.

— Джон назвал тебя «госпожой своего сердца». Узнай, что он задумал, реши согласна ли ты с ним и если нет… приходи ко мне. И я сделаю остальное.

Софи взволнованно дышала. Звезда Джона на ее груди опускалась и поднималась.

— Вы хотите… чтобы я предала Джона?

— Он хочет извести весь твой народ. И что же? Ты будешь наблюдать, грея его постель и наслаждаясь роскошью? — Эльтан посмотрел на нее с сомнением. — Никогда не был я высокого мнения о смертных девах, но разве у тебя в мире не осталось родных и близких? Разве тебе безразличны их судьбы?

— К-конечно остались… Но… Джон говорил, что причинил какой-то вред, но я думала это лишь слова…

— Мой брат, не смотря на все свои пороки, обладает сильной волей. Он упрямей старого осла, если тебе это будет понятней. Помножь это на безумства горячего молодого сердца, добавь положение эльфийского принца и нескольких таких же фанатичных влиятельных эльфов в помощь… и получишь гремучую смесь, способную поколебать наш мир. Этого нельзя допустить.

— Вы ведь тоже не любите людей, почему же не помогаете ему, а противодействуете? — не смогла удержаться Софи. Ей подумалось что все это может быть какой-то странной проверкой.

— На «Согласии о Землях» стоит мое имя, не Джона. И если оно будет нарушено, я предам свое слово. Стану lin‘yarr. Если в нас и осталось что-то от владык долюдского мира, то это наши законы, и я прожил всю жизнь, следуя им. И буду следовать и впредь. — Эльтан холодно поглядел на темный лес за окном. В эту секунду Софи он показался бесконечно усталым. Но он тут же улыбнулся, словно надел привычную маску и надменно поглядел на нее. — Да и зачем воевать — мир и так мой. — Эльтан взял бокал вина и отпил. — Вернуть наши земли? Зачем они мне, если все их плоды я могу купить? Красивейшие женщины готовы прийти ко мне по первому зову. Мои родные и друзья живут в безопасности и роскоши, пока сохраняется перемирие. Но что будет, если начнется война? На наши дома посыплются бомбы, леса снова выжгут отравленными газами, я снова буду смотреть, как друзья умирают на моих глазах, не в силах им помочь. Нет… — Эльтан поежился, словно он вспомнил те картины, которые описывал. — Я не допущу подобного, даже если мне придется пролить кровь своего брата.

— То есть… если я вам все узнаю, то Джон умрет?

— Зависит от того, что именно ты узнаешь.

— Я не стану помогать вам убивать Джона, — твердо заявила Софи.

— А спасать свой народ — станешь? Видишь ли, при всех недостатках моего брата, он не глуп. И он не может не понимать численное и технологическое превосходство людей. Он не будет отправлять гербовую бумагу с объявлением войны вашему парламенту. Нет, не будет реющих на ветру штандартов и армий, выстраивающихся на рассвете в шеренги. Эти войны канули в прошлое.

— А что будет? — Напугано спросила Софи.

— Узнай… и приходи ко мне. Если ты сделаешь это вовремя, я сохраню Джону жизнь.

Эльтан допил вино, прислонил пустой бокал к губам и вдруг посмотрел на нее странно заинтересованно.

— Я думал, Джон никогда не возьмет себе ханти. Кто угодно, но только не он. Его принципы были столь высоки и благородны, а помыслы только о народе и стране… И вот появляешься ты, смертная, не слишком-то красивая. И через несколько дней уже несешь на голове венец, а на груди его звезду. Воистину первые ночные песни делают из мужчины сущего дурака. Он одаривает тебя лаской, но знай — это не продлится долго. Он опьянен, впервые познав женское тепло, но скоро новизна уйдет, и мысли его очистятся. Его сердце отдано Сиршаллену, и тебе в нем не найдется места.

— Что вы знаете о сердце Джона. — Софи болезненно поморщилась. — Вы его не любите.

Эльтан снисходительно усмехнулся:

— А ты любишь?

Софи испуганно умолкла. Что она могла ответить на этот вопрос? Безусловно Джон был ей очень симпатичен, она была влюблена в него и порой жутко желала его, но любовь… Разве могла она рассуждать о таких высоких материях, когда знала Джона всего ничего, да еще и когда слышала о таких его планах, как развязать войну и извести всех людей?!

— Твое молчание говорит о том, что ты не лишена здравомыслия. Это меня радует. Джон — моя кровь, — отрезал Эльтан. — И каков бы он ни был, другого брата у меня никогда не будет. Я не хочу его убивать. Остановив его раньше, чем люди затребуют его голову, мы сможем спасти и его, и всех прочих. Я вовсе не злодей, хотя возможно ты могла так подумать… Я всего лишь тот, кто пытается отвести бурю. Тинар!

Дверь тут же отворилась, вошел один из перстов Эльтана: высокий, темноволосый, с холодными светло-серыми глазами, тот самый, что собирался сражаться с Ниланом.

— Ступай. Тинар проводит тебя до дверей. Оттуда тебя проводят до дома.

Софи встала, не смея добавить ни слова. Она пошла за эльфом.

Они спустились по лестнице, у дверей ее ждал другой эльф, а рядом прислужница с ее злосчастным зеленым плащом. Она с поклоном протянула его Софи.

Софи накинула плащ, надела капюшон.

— А где Нилан? — спросила она у Тинара. Он нахмурился. — Ни-лан! — повторила Софи.

Эльф отвернулся и пошел прочь. Софи в тревоге сжала ворот плаща.

Эльф, что провожал ее, звезду Кайране не носил. Видимо те, кто были в свите Эльтана, считали бы позорным провожать чужую ханти до дома.

Перед подъездом эльф остановился, коротко поклонился и пошел обратно. Софи поднялась в дом Джона.

Она вошла и огляделась кругом. В гостиной мягко горели светильники, в саду журчал искусственный фонтан. Было тихо и безлюдно. Софи разулась, сняла плащ и отнесла его в свою комнату, повесила в шкаф. Она посмотрела на свое отражение в дверце. На волосах золотился роскошный венец, на лифе сверкала звезда Джона. Губы Софи задрожали.

Она не заслуживала этого! Она вцепилась в шнуровку на боку платья и стала торопливо расстегивать, глотая слезы. Она не сказала Эльтану идти в пропасть со своими предложениями, не сказала, что будет верна Джону. Она ничего такого не сказала!

Софи выпутывалась из платья, когда услышала как звякнули балконные двери. Она бросилась туда. Вошел молодой эльф, что был в свите Джона. Увидел ее.

— Одна? — спросил он.

— Что?

Он оглянулся кругом.

— А…