Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

он нынче достаётся на свет. Нет, это того стоит! Ильич бы гордился им. Генеральный обязан видеть дальше всех и заглядывать в тайные уголки мироздания. Иначе зачем он на таком посту. Всё-таки Брежнев — отчасти провидец. Технократы осуществляют только готовые планы — настолько, насколько их видят. Нельзя им давать руководить страной. Быть управленцами могут, но маяки на пути обязана ставить партия!

— Товарищи, у меня вот к вам какое слово, — все присутствующие затихли. Говорит Генсек, как обычно, взвешенно и ёмко. — К великому сожалению, вижу, что вы забалтываете проект. А он есть. И его необходимо подготовить к осуществлению. Сейчас же вы чаще пререкаетесь не по делу. Товарищи из Совмина, это с каких это пор вы считаете нужным пресекать линию партии? Что это ещё за фрондерство? Товарищ Никитин?

Председатель Госкомтруда СССР обиженно ответил:

— Никто ничего не пресекает, товарищ Генеральный секретарь. Мы просто говорим об объективных трудностях.

— А мне кажется, что вы ищете причину отказаться от реформы. А она намечена, между прочим, съездом. Извините, но если вы против линии партии, то положите партбилет на стол и не мешайте нам работать.

Никитин побледнел, все затихли. Они знали, что за тихим нравом Машерова зачастую прячется его партизанская тактика. Ударить он может так больно, что мало не покажется. Конечно, в результате недавней реформы можно руководить и без билета, но в высших кругах — это настоящий волчий аттестат.

— Ну мы…

Машеров от души врезал кулаком по столу:

— Вы обязаны составить чёткие графики согласований и предложения. Ни одного до сей поры я ещё не видел. Адрес моего аппарата забыли? Даю всем двухнедельный срок. Егор Кузьмич, вы назначаетесь ответственным. Докладывайте о ходе напрямую мне. И вам, товарищи учёные, я советую быть более конкретными. Что тут такого сложного — наметить пробный вариант и проверить на каком-нибудь регионе? Хватит тянуть одеяло на себя. Вам месячный срок — начать пробный вариант реформы в Белорусско-Прибалтийском экономическом районе.

— Почему только там? — откликнулся тут же довольный Лигачёв. — Можно и на Урале проверить.

— Поддерживаю.

— Месяца мало, — протянул академик. — Дайте два. Иначе наши программисты не успеют.

Машеров бросил в его сторону острый взгляд, но согласился:

— Давайте! И после начала эксперимента — каждую неделю отчёты от социологов. Не забывайте, что освободившееся время должно уйти в первую очередь на учёбу и поднятие культурного уровня. Нам понадобятся новые учебные заведения и педагоги.

— Думаю, что люди обязательно займутся каким-нибудь хобби.

— И это, пожалуйста, учитывайте.

Кто-то из Совмина скривился:

— Хобби обычно требуют дополнительных ресурсов. А планы уже будут свёрстаны.

— Ничего, малые предприятия и кооперативы справятся. А вы как раз глянете, на что необходимо сделать упор.

Получив прямые указания, моложавый ещё мужчина успокоился. Приход технократов в правительство здорово омолодил кадры, но выявил иные проблемы.

— Пётр Миронович, — Лигачёв оторвался от блокнота (тот исполнен в «брежневском» стиле), — нужно ли будет создавать новое ведомство?

— Пожалуй, лучше обойтись без этого. Хотя бы на этапе эксперимента. У нас и так чересчур усложнено управление. Это, кстати, и Академии наук касается. Вы же учёные, предложите, как упростить этапы прохождения решений. Ручной метод — не самый лучший. Это показывает, что система принятия решений нестабильна.

Вот эта реплика несказанно удивила. Сам Генеральный признаёт, что проблемы сильно выросли, и жалуется науке. Или даёт им карт-бланш на решение? Тут сидели опытные аппаратчики и видели возможное будущее. Тут же зачиркали авторучки и карандаши. Машеров снова спрятал улыбку. Больше предложений, хороших и разных!

Глава 13

16 сентября 1984 года. Москва

Старая площадь. Дела семейные

— Но, господин Генеральный секретарь, вы не понимаете всей сути наших затруднений, — лидер фракции французских коммунистов в парламенте Андре Лажуани нервно потёр переносицу. Он уже устал доносить до русских свои тревоги.

Машеров поморщился от слова «господин». Неужели нельзя научиться говорить «товарищ»? Он косо глянул на переводчика французской делегации, но тот, судя по ответному взгляду, ничего не понял. Что возьмёшь с них, французов, кроме манерного языка и произношения. Понятно, почему русскому дворянству так нравился этот язык. Они выглядели со стороны эдакой отдельной кастой. К чему это привело — известно. И «хруст французской булки» в итоге привёл их к неуютным трущобам Парижа. Ну, что заслужили. Так и эти.

— Так потрудитесь объяснить. Пока я только слышал жалобы про финансирование.

— Да, — охотно закивал Лажуани, — после недавних судебных процессов в нашей партии есть затруднения с выплатами персоналу.

— И что вы от нас хотите? В уставе КПСС прописана помощь только компартиям развивающихся стран. И то после выполнения определённых условий. Вы же существуете в одной из самых промышленно развитых стран мира. И просите денег.

Лажуани хотел что-то ответить, но осекся, наткнувшись на взгляд Машерова. Тогда заговорил Жан Канапа — признанный одним из главных идеологов партии, известный теоретик еврокоммунизма и критик политики КПСС. Хотя вылечили от тяжёлой болезни его как раз в Союзе.

— Товарищ Генеральный, мы сейчас не в том положении, чтобы цепляться за формальности. Во Франции идёт широкомасштабное наступление правых партий. И действуют они далеко не по закону. Наши газеты закрыты по надуманным причинам. Активистов преследуют спецслужбы. Дело дошло до того, что среди бела дня убивают профсоюзных лидеров. Это настоящая контрреволюция.

Сидевший рядом с Машеровым Шелепин не выдержал:

— Поправьте меня, уважаемый Жан. А что — во Франции произошла социалистическая революция?

Французы некоторое время переваривали прямое хамство со стороны нового главы отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими партиями. Последние пятнадцать лет бывший член Президиума провёл в различных спецслужбах, где обтёсался и прочистил «комсомольские» мозги.

— Ну… у нас не так давно имелось правительство социалистов.

— Что с треском продуло последние выборы. Не ваша ли партия этому поспособствовала?

Андре Лажуани уже пришёл в себя и с непроницаемым лицом ответил:

— Да, коммунисты поначалу поддерживали реформы президента-социалиста Рокара. Однако в 1982 году вышли из состава правительства из-за разногласий по экономической политике. Правительство социалистов не смогло добиться подъёма экономики и сокращения безработицы. Темпы экономического роста составляли всего 1–2% в год, даже сократился объём промышленного производства на 1,5%. Безработица достигла невиданных размеров — 3 миллиона человек. Как мы могли быть рядом с этими людьми?

Машеров и Шелепин