Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Вёл заседание Патоличев. В его крепкие руки отдали международную политику ЦК. Он, как арбитр, тормозил излишне ретивых разведчиков и спецслужбистов, подпинывал МИД и давал задания аналитикам из АП. Вот и сейчас коротко, но ясно обрисовывал текущую обстановку.

— После краха экспедиционной флотилии Антанты мы наблюдаем в Европе возрождение пещерного антикоммунизма и старинной русофобии. Заказные статьи и пропагандистская кампания в средствах массовой информации должны замылить впечатление от поражения. Великобритания подала иск в ООН о непризнании суверенитета Аргентины над Мальвинскими островами. Мы и страны Неприсоединения опротестовали этот иск. А вот Франция и США поддержали его, как и Южный Китай, заседающий в Совете Безопасности.

Сидевший в зале Чебриков прокомментировал:

— А что им остаётся делать? Ведь объединённые флоты самых передовых стран Европы потерпели именно военное поражение. Что правительства могут сказать своим избирателям, кроме лжи?

— Что делаем мы? — поинтересовался секретарь ЦК Лигачёв. Он впервые на таком знаковом заседании и потому волнуется.

Все повернулись в сторону Шестакова, референта АП. Тот не замедлил с ответом:

— Начинаем свою кампанию. Нам известны корабли, потопленные в Атлантике, состав их экипажей. Так что в ближайшие дни на независимых телевизионных каналах выйдет множество крайне неприятных для властей Великобритании и Франции передач. Там будет кинохроника и фотографии с потопленных и пострадавших кораблей флотилии, интервью захваченных в плен коммандос и моряков. Их у аргентинцев достаточно. Вдобавок журналисты уже посетили семьи погибших и пропавших без вести. Зачастую их военные власти и вовсе не информируют. А на одном «Клемансо» погибло несколько сотен моряков и пилотов.

— Сколько вообще они потеряли?

Вызвался отвечать военный разведчик.

— Один авианосец, три эсминца, четыре фрегата и пять вспомогательных судов, в том числе два корабля-дока. Не считая повреждённых кораблей. Ну и считайте — больше половины самолётов также потеряно. За такой провал никто спасибо не скажет.

— Вроде ещё пропала подводная лодка?

— Нашлась — повредили ракетой с перуанского вертолёта. Британцы не ожидали противодействия и расслабились. Аргентинцы сделали бы больше, но неизвестные подводные лодки (а если быть точнее, то два американских многоцелевых атомохода) не давали им вывести в океан свой флот.

— Помогли союзнику.

— Хотя говорят, что не участвовали.

— Так и Китай не при делах. Их ракетоносцы официально состоят в ВВС Перу.

Машеров выслушал всех и с довольным видом кивнул:

— Пропаганда — дело хорошее. Но Франция пошла не по тому пути. Что у нас ещё есть в загашнике?

Чебриков попросил слова:

— Я хочу попросить вас выслушать довольно интересные факты об исторических предпосылках современной политики Франции в Африке. Речь идёт о так называемой «Франсафрик» — политическом феномене, который с трудом поддаётся определению. Скорее, некая сеть неформальных латентных связей между политическими, финансовыми, дипломатическими и военными деятелями Франции и африканских государств. Скрытый от посторонних глаз механизм реализации французской неоколониальной политики. Этот сложный механизм включает в себя пропаганду, электроманипуляции и фальсификации, экономический контроль, особую монетаристскую политику. В частности: конвертируемость африканского франка позволяла организовывать параллельное движение денег, получать ренту от природных богатств, присваивать гуманитарную помощь.

В довесок следуют поощрение коррупции, тайные сделки, закулисные договорённости, подкуп государственных деятелей, политические убийства, организация военных мятежей и прямое вооружённое вмешательство в дела суверенных государств. Всё это стало привычным инструментарием французской тайной дипломатии на африканском континенте. Система функционирует благодаря использованию самых разных методов. Сексуальные скандалы, используемые как средство шантажа, уголовные преступления: трафик оружия, торговля наркотиками, отмывание денег, захват сырья и гуманитарной помощи. Когда возникает необходимость захвата природных богатств суверенных государств (нефтяных полей, тропических лесов, месторождений урана или иного стратегического сырья), в ход идут политические убийства, разжигание родоплеменных конфликтов, массовые убийства населения. Широко используется военный корпоративизм, кумовство между французской армией и рядом военных руководителей африканских государств, часто приведённых к власти агентами французских спецслужб.

— Используя обширные сети влияния, Париж навязал бывшим колониям целую серию военных соглашений, большей частью секретных. Когда фундаментальные интересы Франции на африканском континенте оказываются под угрозой, эта держава не останавливается перед открытым использованием военной силы. Военное вмешательство — составная часть деятельности «Франсафрик». К нему прибегают тогда, когда агентурные средства, подкуп, политические убийства, репрессии оказываются недостаточными. Восемь африканских стран связаны с Парижем военными соглашениями, которые содержат положения, позволяющие французским военным вмешаться в дела суверенных государств «для поддержания внутреннего порядка». К этим положениям апеллируют обычно французские политики, когда нужно защитить какого-нибудь марионеточного правителя, испытывающего «политические трудности» в собственной стране. Для выполнения жандармских функций в четырёх странах Чёрного континента — Джибути, Сенегале, Чаде и Габоне — размещены крупные французские военные базы. Когда по каким-то причинам Елисейский дворец не хочет использовать армию для решения своих африканских проблем, на помощь приходят наёмники или французский Иностранный легион, за которым тянется шлейф военных преступлений. Всё это и составляет суть понятия «Франсафрик».

У колыбели этого уродливого дитя Пятой республики, как ни прискорбно, стоял тот, кто спас Францию от позора вишистского коллаборационизма: национальный герой и президент Пятой Республики генерал Шарль де Голль. Мы не видим в этом ничего удивительного. Ведь «опасный кризис 13 мая 1958 года, спровоцированный путчем мятежных офицеров в Алжире, привёл к власти генерала Шарля де Голля». Так что именно колониальные войны в Индокитае и Алжире породили Пятую Республику и сделали своим вестником генерала де Голля', который считается эффективным творцом «спокойной» деколонизации территорий Чёрной Африки. Вопрос только в том, насколько «спокойным» оказался процесс деколонизации. Новая форма колониализма представляет собой явление до неприличия лицемерное, поскольку циничная эксплуатация прикрывается здесь насквозь фальшивой словесной эквилибристикой, и опасное — ввиду того, что противники названной системы истребляются безжалостно и без промедления, тогда как страдания эксплуатируемых народов умножаются стократ'.

Де Голль ясно осознавал тот факт, что в послевоенном мире Франция не сможет сохранить свои обширные колониальные владения. Он понял, что его вынудят признать независимость африканцев. Деколонизаторский дискурс американцев и СССР усиливал движение за независимость африканских народов. Действительно, уже в 1941 году Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль подписали Атлантическую хартию, в которой содержалось положение о «восстановлении суверенных прав и самоуправления народов». Хартия эта оказала заметное влияние на политическую ситуацию в африканских колониях Франции. Однако «деколонизаторским дискурсом» дело совсем не ограничивалось: Москва и Вашингтон тайно поддерживали бойцов ФНО Алжира, фактически включившись в борьбу за передел сфер влияния на Чёрном континенте. И понятно, что Франция не сможет противостоять двум супердержавам послевоенного мира. Да и в самой метрополии левые