"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

мощная фигура скрывалась за потертой, волчьей телогрейкой. Он был подпоясан простым ремнем. На ногах сидели унты из медвежьей шкуры. Лица я не разглядел — его скрывал капюшон. В руке он держал тяжелый, увесистый топор из черненой стали. Он просто стоял там. Не двигался. Не шевелился. Казалось, он простоял так всю вечность и просто стал частью этого пейзажа — скалы, серости и вечного холода.

Но его аура… Боги. Его аура.

Она была… древней. Грубой. Недружелюбной. Как сама эта земля. Она давила на сознание странной звероватой агрессией и своей неумолимой реальностью. Он был здесь точкой отсчета. Мерилом всего. Первый человек в этом мире, который смог меня по-настоящему удивить. Я увидел в нем равного — такого же беспощадного воина света, который был близок к преодолению духовных границ. Почти героическая душа…

Команда замерла, ощутив его присутствие на животном уровне. Даже Игорь, обычно такой самоуверенный, сглотнул и не сводил с фигуры напряженного взгляда.

Незнакомец не поздоровался. Он не спросил, кто мы и что нам нужно. Его голос донесся до нас — низкий, хриплый, лишенный всяких эмоций, как скрежет булыжника о дуб:

— Кто из вас сунул палку в Хоровод?

Вопрос повис в воздухе, абсурдный и пугающий своей леденящей простотой. Мы только что чудом выжили, а он спрашивал о какой-то палке.

— Он здесь двести лет кружил и никому не мешал, — продолжил он, и в его голосе послышалась тень странного раздражения.

Я сделал шаг вперед, выходя из тени дирижабля на открытое пространство. Ноги подкашивались от слабости, но я выпрямился во весь рост и хищно улыбнулся.

— Я, — мой охрипший голос прозвучал на удивление четко. — Сохранение корабля и экипажа было приоритетом.

Он медленно, очень медленно повернул голову в мою сторону. Из-под капюшона блеснули два глаза. Старые. Усталые. Глубокие, как сибирские ущелья. И всевидящие. Он смотрел на меня несколько секунд, не мигая. Казалось, он видит всю мою историю — битву с Повелителем, тело Николая, Печати, Рябоволова, Петербург, Химеру… Все.

Затем он произнес свои слова. Спокойно. Размеренно. И каждое из них падало, как гиря на лед, с глухим и окончательным стуком.

— Значит, ты и есть тот самый столичный шут, что решил поиграть в охотника.

Он сделал маленькую паузу, давая этим словам впитаться, унизить и обнулить все наши прошлые победы.

— Рябоволов предупреждал меня…

И заключительный аккорд.

— Твоя возня привлекла внимание Того, Кто Спит по ту сторону Скалы. Ты обрек нас всех на бой, к которому мы не готовы.

Он повернулся к нам спиной, как к чему-то совершенно незначительному.

— Тащите свой скарб. Вы теперь моя проблема.

И он пошел прочь, не оборачиваясь, растворяясь в сумерках между скал. А мы остались стоять на остервенелом ветру, как вкопанные — растерянные, с разбитым дирижаблем у черной скалы.

— Чего встали? — рявкнул я всем. — Мы прибыли на место! Разве не понятно? Это и есть Олег Коловрат! Собираемся, и в путь!

И все засуетились…

* * *

В кабинете Тайного Отдела пахло старыми книгами, пылью и крепким чаем. Князь Юрий Викторович сидел за своим массивным столом, механическая рука с тихим щелканьем перебирала папки с грифом «Совершенно Секретно».

В дверь постучали странным ритмичным стуком. Рябоволов отвлекся, махнул рукой и снял запирающее заклинание:

— Войдите.

Доверенный агент открыл дверь и молча положил перед магистром новую депешу. Шифрованную. С меткой «Сибирь. Коловрат».

Рябоволов взял ее, обычным ножом вскрыл конверт, извлек узкую полоску бумаги. Его глаза, холодные и всепонимающие, пробежали по строчкам. Сообщение было кратким: «Хоровод нарушен. Прибыли. Все живы. Но я в бешенстве. И ты меня бесишь. Встретимся — вторую руку оторву. Они разбудили Спящего. Спасибо, удружил, хрен моржовый…»

Ни одна мышца на лице Юрия Викторовича не дрогнула. Он медленно, с едва слышным шелестом, поднес депешу к пламени свечи на столе. Бумага вспыхнула, почернела и рассыпалась пеплом.

Он отодвинул пепел, взял следующую папку. На ней красовался другой гриф: «Кавказ. Турецкая угроза. Ждем приказаний».

Рябоволов открыл ее, пробежал глазами сводки о стычках, карты с отметками о передвижении турецких батальонов, доклады агентов о кораблях Ее Величества у берегов Батуми.

Он поднял взгляд на портрет Николая I. Сурового и непреклонного. Его собственное отражение в стекле портрета показалось ему призрачным, опустошенным до самого дна.

— Час от часу не легче… — тихо, почти беззвучно прошептал магистр в тишину кабинета.

И его механические пальцы снова заскользили по бумагам, составляя ответ на южную угрозу.

Глава 7

«Был радушным хозяином, но жажда одиночества была в нём сильнее гостеприимства»

Владислав Ходасевич

Боль в висках постепенно исчезала, уступая место холодной, ясной концентрации. Тело, изможденное перелетом и катастрофой, благодарно цеплялось за подпитку, которой со мной щедро делилась Мак. Но каждый мускул ныл предательской слабостью.

Тайга встретила нас немой, угрюмой враждебностью. Холодный и колкий воздух обжигал легкие с каждым вдохом. Он был густым и насыщенным запахом хвои, прелой листвы и чего-то древнего, звериного, что не поддавалось определению. Стволы вековых елей и пихт смыкались над головой в непроглядный полог, сквозь который лишь изредка пробивались косые, бледные лучи умирающего дня.

Мы шли за этим странным и угрюмым человеком, не сомневаясь в его лидерстве. В данной ситуации.

Коловрат двигался впереди… И без преувеличения, я мог сказать, что он был тенью и духом этого места. Такой же грозный и опасный.

Он стлался по земле. Его длинный, потертый плащ из грубой волчьей шкуры тихо шелестел о валежник. Сапоги, казалось, сами обходили хрустящие ветки и выбирали единственно верные, бесшумные точки опоры. Он частью этого дикого, ждущего своего часа мира.

А мы… Мы были неповоротливым, пыхтящим, громко скрипящим живым механизмом, который занесло в чужие, недружелюбные владения.

Отряд, таща на себе остатки снаряжения с «Соколика», пыхтел и отставал. Слышалось тяжелое дыхание, сдержанный мат Васьки, ворчание Песца, который то и дело спотыкался о невидимые корни. Я шел последним, замыкая цепь, и мои чувства, обостренные до предела, считывали каждую деталь этого зеленого буйства. Мои серые глаза (маскировку я так и не снял) видели больше, чем обычному человеку дано увидеть за всю жизнь.

И я видел смерть. Она была повсюду.

Коловрат, не оборачиваясь, резко взмахнул рукой, остановив Вадима, который сделал шаг влево, чтобы обойти гнилую колодину.

— Стоять, — его голос прозвучал тихо, но с металлической нотой приказа, которая заставила замереть