"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

За иллюминатором проплывала бесконечная, однообразная пелена сибирской тайги — хмурое полотно, прошитое зелено-желтыми стежками высоких лиственниц и елей. Ровный, навязчивый гул винтов дирижабля вдалбливался в виски, становясь фоном для внутренней усталости и тревоги.

Я сидел за грубым деревянным столом, заваленным картами, испещренными пометками и предполагаемыми маршрутами. Рядом, склонившись над другой картой, сидела Валерия. На ней была простая походная форма из плотной шерсти и кожи, но даже она не могла скрыть ее собранной, кошачьей грации. От нее пахло морским ветром, ледяным цитрусом и едва уловимыми нотами дорогого мыла — странная, но до боли приятная смесь.

— Перевал Черного Ворона впереди, — ее голос, обычно звонкий и уверенный, сейчас был приглушен монотонностью полета. Длинный палец в тонкой кожаной перчатке ткнул в точку на карте. — Если верить рапортам Тайного Отдела за прошлый год, здесь была замечена повышенная активность низших тварей. Возможно, логово или малый, нестабильный портал.

— Класс B, не выше, — пробурчал я, отпивая глоток обжигающего, черного как деготь кофе из жестяной кружки. Он был одновременно отвратительным, горьким и бодрящим. Эта бурда хоть как-то растапливала ледяную усталость внутри. — С ним справятся и каменные пули. Наша цель впереди. Тут уже близко, судя по картам.

Тело, это ненадежное вместилище из плоти и боли, напоминало о себе ноющим эхом в каждой мышце. Подпитка от Мак держала меня на плаву и не давала Источнику заглохнуть окончательно, но я чувствовал себя как старый, изношенный аккумулятор — заряда хватало ровно на то, чтобы не умереть, но не на то, чтобы жить полноценно. Каждый вздох давался с усилием, каждое движение требовало расчета.

Валерия посмотрела на меня, и в ее глазах — таких ясных, таких холодных и таких невероятно живых — мелькнула тень тревоги. Конечно, она все видела. Скрыть от нее что-либо было все равно что попытаться спрятать солнце за решеткой.

— Кофе еще есть? — спросила она, и в ее голосе не было ни жалости, ни паники. Была лишь простая, деловая констатация факта: ты истощен, но мы в пути, и я с тобой.

Я молча протянул ей свою кружку. Наши пальцы ненадолго встретились. Ее прикосновение было теплым и обжигающе реальным в этом мире унылых галлюцинаций и внутренней борьбы. Никаких слов. Никаких сантиментов. Просто кофе. Просто карты. Просто двое людей, затерянных в небе над бескрайним седеющим простором, который кто-то когда-то назвал Сибирью.

В этот момент тончайшая, невидимая нить сознания дернулась. Зазвонил колокольчик в глубине моего «Я». Мак трезвонила через Кольцо. Сигнал был тревожным, настойчивым. — Господин! Столичный птенец пищит! Срочно!

Я закрыл глаза, сделав вид, что откидываюсь на спинку скрипящего кресла, чтобы отдохнуть. И нырнул внутрь.

Ментальное пространство Кольца встретило меня не уютным гулким садом, а чем-то вроде капитанского мостика в шторм. Образ Николая, сотканный из света и страха, — метался между парящими в воздухе свитками с отчетами и огромной, мерцающей картой Империи, которую Мак любезно для него материализовала.

— Соломон! — взволнованно начал он. — Черт возьми, тут столько всего навалилось! Рябоволов тут чуть ли не каждый час шлет шифровки! Министры… эти твои сумасшедшие марионетки… они уже собрали столько информации по своим делам, что можно несколько библиотек построить, и все равно — не поместится! Я глаза ломаю, пытаясь в этих цифрах разобраться! Налоги, урожаи, голод в Поволжье, бунты на уральских заводах из-за недобросовестных промышленников…

— Говори по делу, Николай, — мысленно оборвал я его, чувствуя, как и без того скудный запас сил тает от этой суеты. — Что с Кавказом?

— Ах да! Кавказ! — он всплеснул прозрачными руками. — Рябоволов пишет, что турки совсем обнаглели! Наши пограничные посты атакуют уже не «неизвестные радикалы», а регулярные части малоизвестных османских кланов! Снабжение оружием горских племен выросло втрое! Он намекает, что это пахнет большой войной, Соломон! Большой! А я здесь один… я… Чем мне им ответить⁈ Что сделать⁈ Не думал, что так все быстро закрутится!

Его паника была заразительной, липкой, как смола. Я чувствовал, как она пытается просочиться в меня, отравить и без того шаткое равновесие.

— Успокойся, — мысленно произнес я, вкладывая в посыл все остатки своей воли. — Ты — Император. Рябоволов — твой инструмент. Прикажи ему усилить пограничные гарнизоны, перебросьте две дополнительные дивизии с Финляндского корпуса. Ответь туркам той же монетой — точечными рейдами на их территорию. Пусть знают цену своим решениям. Направь дипломатов в Европу, отсыпь золота заграничной прессе — пусть гнут нашу линию. И скажи Рябоволову, чтобы следил за англичанами. За их кораблями в Черном море. Это их почерк — натравливать других и прятаться за чужими спинами.

— Но… но это же полноценная война! — воскликнул Николай.

— Это — политика, — отрезал я. — Делай, как я сказал. И перестань ныть. Ты уже не ребенок. Столько всего уже пережил! Пора начинать верить в себя. Ты — лик власти. Если начнется паника в столице — заткни ее железной рукой. Подключи Патриарха. Пусть тоже помогает. Я вернусь в течение одного-двух месяцев.

Я разорвал связь, не дав ему возразить. Возвращение в кабину дирижабля было похоже на удар — обжигающий кофе, скрип дерева, пронизывающий холод и встревоженный взгляд Валерии.

— Проблемы? — коротко спросила она.

— Ожидаемые, — так же коротко ответил я, заставляя себя сделать еще один глоток горечи. — Ничего, с чем бы Рябоволов и… Мой двойник не могли бы справиться.

Но тяжесть этих проблем легла на плечи дополнительным грузом. Враг перешел к решительным действиям, Кавказ готов был взорваться, а я летел на край света, надеясь найти в сибирской Тайге силу, чтобы успеть все это решить одним махом. Или хотя бы просто выжить.

Именно в этот миг я всем своим нутром почувствовал что-то неладное…

Не было ни грома, ни вспышки. Просто ровный серый цвет осеннего неба вдруг заколебался, задрожал и стал закручиваться в немыслимый, гигантский водоворот. Воздух снаружи завизжал, запузырился. Дирижабль качнуло вбок, как щепку, затем бросило вверх, потом вниз. Металл корпуса застонал, запротестовал диким, мучительным скрипом.

Мрачно переглянувшись с Валерией, я тут же поспешил на палубу.

— Что за черт⁈ — кричал Васька Кулак, вцепившись в штурвал. Его могучие мышцы вздулись от напряжения. Стрелки на всех приборах