"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Я ринулся к ближайшему борту. Вгляделся в небо, и увиденное мне не понравилось. На нас шла Стихия.

Какой-то безумный хоровод света.

Это была какая-то масштабная аномалия… Сама материя реальности взбесилась и рвалась в клочья, а затем сама же сшивалась, будто великан-портной усиленно работал иглой. Гигантский, от горизонта до горизонта, смерч из сияющих, ослепительно-белых частиц льда и чистого, нестабильного эфира. Он слепил глаза, выедая сетчатку самой своей сутью — хаосом, противоречащим всем законам мироздания. Он просто был. А мы имели неосторожность оказаться на его пути.

— Щиты на максимум! Все маги — к усилению оболочки! — проревел Игорь Железный Ветер. Его лицо исказилось гримасой страха. Охотники, матерясь во всю глотку, бросились выполнять приказ, их ауры вспыхнули, сливаясь в дрожащее, многослойное полотно защитных чар. Грянули пушки — стрелки метили в центр аномалии.

Но это не помогло. Вернее, помогло ровно настолько, чтобы мы не испарились в первую же секунду.

«Соколика» схватила невидимая рука и потащила в самую гущу этой сияющей бури. Давление сжало корпус так, что переборки затрещали. По металлу поползли причудливые узоры инея — да не простого, а магического, пронизанного смертоносной энергией взбесившихся небес! Температура в кабине мгновенно упала. Дыхание стало вырываться клубами пара.

— Пушки бесполезны! — крикнул кто-то. — Стреляем впустую!

Валерия, вцепившись в мою руку, выбросила ладонь вперед. От ее пальцев потянулись ледяные прожилки, пытаясь создать вокруг корабля дополнительный панцирь. Но ее чары, столкнувшись с искаженной природной стихией, отреагировали непредсказуемо. Ледяные щиты не укрепились, а, наоборот, взорвались миллиардом осколков, которые тут же были втянуты в воронку, усиливая и без того чудовищную бурю.

— Прекрати, дорогая. — спокойно сказал я ей. — Ты только подливаешь масла в огонь.

Она отшатнулась, пораженная. В ее глазах читался ужас и беспомощность. Она была воином, привыкшим биться с плотью и кровью, а не с безумием мироздания.

Дирижабль бросало из стороны в сторону. Снаружи ревело, скрежетало и пело ледяной песней смерти. На палубе люди цеплялись за все, что можно было зацепиться, пытаясь не разбиться о переборки. Песец, прижатый к штурвальной колонке, хрипел что-то невнятное, его лицо было багровым от усилия. Мухтарыч читал какую-то гортанную, древнюю молитву, но его голос тонул в общем хаосе.

Я закрыл глаза, отключив все лишнее. Боль. Страх. Вопли команды. Ледяной холод, пробирающий до костей. Я активировал Абсолютное Зрение, вглядываясь в самую суть аномалии. Это было все равно что смотреть на солнце через увеличительное стекло. Боль обрушилась на мозг мгновенно, острой, раскаленной спицей. Но я не отводил взгляд. Я искал. Ритм. Закономерность. Смысл в безумии.

И я нашел его. В самом сердце этого сияющего хаоса пульсировало ядро — сгусток чистейшей, нестабильной энергии, который то сжимался, то расширялся с чудовищной силой, как сердце бога, сошедшего с ума. Оно и было двигателем этого апокалипсиса.

— Все маги! — мой голос прорвался сквозь рев и скрежет, негромкий, но не допускающий возражений. — Ко мне! Сейчас!

Охотники повиновались инстинктивно. Их взгляды, полные вопроса, уставились на меня.

— Слушайте мой отсчет! — я чувствовал, как кровь из носа струится по губе, горячая и соленая. Абсолютное Зрение пожирало остатки моих сил с чудовищной скоростью. — Ядро аномалии пульсирует! На счет «три» оно сделает выброс! И этот момент — все, что у нас есть! Бьем не в ядро! А в саму энергию! Толкнем! По касательной! Мы должны использовать его же силу, чтобы вылететь из этой воронки! Как из катапульты!

— Это безумие! — крикнул Игорь. — Мы взорвемся!

— Иначе мы умрем наверняка! — парировал я. — Валерия, Игорь — вам главный импульс! Остальные — усильте их! Готовы⁈

Я видел, как они переглядываются. Видел животный страх в их глазах. Видел секунду сомнения. Но они были ветеранами. Они привыкли доверять тому, кто сильнее и спокойнее в момент кризиса.

— Готовы! — пронеслось по кабине.

— Раз! — Я почувствовал, как ядро сжимается, готовясь к чудовищному выдоху. — Два!.. — Эфир вокруг сгустился до состояния желе. — ТРИ!!!

Я не просто отдал приказ. Я сам стал проводником. Я рванул на себя все, что осталось у Мак в резерве, всю энергию, что копилась в Кольце за последние дни. Это было похоже на то, как если бы ты вывернул себя наизнанку и выжег все нутро паяльной лампой. Мир почернел перед глазами. Я услышал, как Валерия вскрикнула.

Но это сработало.

Десять, двадцать, тридцать магических импульсов — от мощных, серебряных, до слабых, деревянных пуль, — слились в один сфокусированный луч и врезались в вырывающийся из ядра поток энергии для коррекции нашего полета.

Раздался оглушительный хлопок, словно лопнул сам воздух. «Соколика» швырнуло в сторону с такой силой, что я услышал, как трескаются ребра у нескольких охотников, не успевших ухватиться. Мы вылетели из Хоровода, как пробка из бутылки шампанского, кувыркаясь, стремительно теряя высоту.

В уши ударил скрежет, визг тормозящих винтов и отчаянные крики Васьки у штурвала… И наконец — глухой, кошмарный удар о что-то очень твердое.

А затем тишина. Сразу после гневного рева стихий она показалась оглушительной. Спустя минуту я услышал прерывистое дыхание соратников. Их стоны. Треск остывающего металла.

Я лежал на полу, чувствуя вкус крови во рту и абсолютную, тотальную пустоту внутри. Я был выжат, как лимон. Но мы были живы.

— Все… все на месте? — прохрипел Вадим, приходя в себя.

Началась суматоха. Кто-то стонал, кто-то ругался, кто-то пытался оценить ущерб. Корпус «Соколика» был изуродован, обшивка в нескольких местах сорвана, из панелей сыпались искры. Но он держался на плаву. Вернее, лежал на чем-то твердом, слегка накренившись.

Я заставил себя подняться, опираясь на какой-то ящик. Валерия уже была на ногах, ее лицо было бледным, но руки уже держали револьверы… Хороший инстинкт. Правильный.

— Песец, что там у вас⁈ — командным тоном спросила она.

— Ходовые… вроде живы, — пробурчал тот, проверяя приборы. — Рулевые повреждены, но до ума довести можно. Энергокристаллы почти сели. Отлетели мы, черт знает куда. Но вроде все целы.

Холодный воздух смешался с лесной прелостью и ударил в ноздри, заставив всех вздрогнуть. Мы стояли на каменном плато, окруженном со всех сторон стеной молчаливых, темных елей. Прямо перед нами вздымалась гигантская, почти отвесная скала, черная, как уголь. Она вся была испещрена какими-то древними зарубками и полустертыми рунами.

И на самом ее краю, на выступе, поросшем колким бурьяном, стоял неизвестный.

Его мрачная,