"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

На пороге стояли две женщины. Мать Валерии, — вся в пышном розовом шелке и кружевах. Она сияла гордостью и легкой нервозностью, как ракета перед запуском. И… собственно ее дочь…

Весь мой внутренний монолог, все мысли о боли, об интригах, о Патриархе — все испарилось. Осталось только это видение. Она была… ослепительна. Не просто красива. Она была воплощением той самой силы и чистоты, о которой я не говорил даже самому себе.

Ее платиновые волосы, обычно собранные в тугой боевой узел, были уложены в сложную, но удивительно изящную прическу, где-то между диадемой и водопадом, с несколькими тонкими косами, вплетенными, как серебряные нити. Они сияли холодным светом под люстрами. Ее лицо, обычно такое жесткое и сосредоточенное, было слегка напудрено, подчеркивая высокие скулы и изящную линию подбородка. Но главное — глаза. Огромные, ясные, серые, как предгрозовое небо. В них читался испуг перед этим морем людей, перед своей новой ролью. Но под этим испугом проглядывала стальная воля. Она смотрела прямо перед собой, высоко держа голову. Воин на параде.

А платье… Оно не было похоже на привычные пышные кринолины. Оно было из тяжелого белого атласа и серебристого кружева, струящегося по ее статной фигуре, подчеркивая плечи и тонкую талию, но не стесняя движений. Лиф был скромным, но элегантным, с высоким воротником-стойкой, отделанным мельчайшим жемчугом. Рукава — длинные, чуть расширяющиеся к запястьям, тоже в кружеве. От платья веяло не только роскошью, но и… достоинством. Сдержанной мощью. Как доспехи из жемчуга и лунного света. Никаких кричащих украшений. Только небольшие жемчужные серьги и тонкая серебряная цепочка на шее. Она была подлинным венцом красоты. Не изнеженной, а сияющей внутренней силой.

В моем Кольце началось настоящее землетрясение.

«Соломон! Соломон! — мысленно завизжала Мак, запрыгав от возбуждения. — Твоя Валькирия! Она как богиня из старого астрального мифа про Ледяные Пики! У тебя сердце никогда так не билось при виде женщины! Никогда! Оно стучит, как кузнечный молот по раскаленному адаманту! Тук-ТУК! Тук-ТУК!»

Я едва не фыркнул вслух, с трудом подавив смех и невероятное тепло, разлившееся по груди.

«Мак! — мысленно рявкнул я, стараясь сохранить императорское спокойствие лица. — Заткнись! Немедленно! И займись своими проклятыми огурцами! Или я заставлю тебя исполнять желания озабоченных подростков!»

Хихиканье и возмущенный писк стихли, сменившись обиженным фырканьем. Но ее восторг я разделял полностью. Валерия была потрясающей.

Елизавета Орловская что-то шепнула дочери, слегка подтолкнув ее вперед. Валерия сделала глубокий вдох, выпрямилась еще больше и шагнула в зал. Ее шаг был твердым, но в глазах еще читалась неуверенность человека, вышедшего на минное поле в балетных туфлях. Весь зал следил за ней. Шепот восхищения катился волной.

Отбросив церемонии, я пошел к ней навстречу. Море гостей расступилось, образуя живой коридор. Все взгляды устремились на нас. На Императора и его избранницу.

Я подошел, остановился перед ней. Улыбнулся. Не императорской улыбкой. А своей. Соломоновой. Теплой и немного хищной.

— Капитан Орловская, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Вы затмили само солнце. И заставили меня ждать. Но для такого сияния… можно простить любое опоздание.

Ее серые глаза встретились с моими янтарными. Испуг сменился облегчением, потом — вспышкой чего-то теплого и смущенного. На ее обычно бледных щеках выступил легкий румянец. Она попыталась сделать реверанс, но я поймал ее руку, не дав опуститься слишком низко.

— Ваше Величество… я… — она запнулась, смущенная вниманием и моей близостью.

— Сегодня просто «Николай», Валерия, — тихо сказал я, так, чтобы слышала только она. — Хотя бы до конца бала.

Потом, подняв ее руку, я громко объявил на весь зал:

— Господа! Дамы! Встречайте мою невесту и будущую Императрицу — Валерию Орловскую! Пусть музыка играет, а бокалы наполняются! Сегодня мы празднуем не только помолвку, но и свет надежды в нашем неспокойном мире!

Оркестр грянул торжественный полонез. Зал взорвался аплодисментами и криками «Ура!». А я, не отпуская руки Валерии, повел ее в первый танец, чувствуя под пальцами бархат футляра с кольцом и бешеный, счастливый стук собственного сердца, который слышала только одна маленькая, вредная садовница в Кольце. Бал начался. Но в углу зала Патриарх смотрел на нас с лицом, похожим на грозовую тучу. Это слегка нервировало.

Глава 5

«Желание путешествовать — один из самых обнадеживающих симптомов жизни»

Агнес Реплье.

Бал отгремел. В ушах все еще стоял гул музыки и приглушенный шепот сотен голосов, а в ногах приятно ныла приятная усталость от бесчисленных танцев. Прошедшая ночь стала не просто церемонией, а яркой, почти нереальной вспышкой света в череде серых, изматывающих дней.

Мы с Валерией танцевали до упаду, забыв о демонах, интригах и тяжком грузе короны. Мы пили ледяное шампанское, смеялись над какими-то пустяками с немногими допущенными к нам гостями, и в эти моменты были просто мужчиной и женщиной — счастливыми, легкомысленными, почти обычными.

Кульминацией вечера стало вручение кольца. Я ночами не спал, выкраивая время между государственными делами, болью и тренировками, чтобы выковать его в потайной дворцовой мастерской. Это было не просто украшение. Это был артефакт, символ, клятва, выплавленная в металле и камне.

Я вывел Валерию в центр зала под пристальными взглядами двора. В моей ладони на бархатной подушечке лежало оно. Не тонкая изящная безделушка, какую принято дарить невестам, а произведение ювелирного и магического искусства, созданное для настоящей Воительницы.

Основой кольца служила не гладкая платина, а миниатюрная, идеально подогнанная кольчуга из белого золота, сплетенная так искусно, что казалась шелковой тканью, застывшей в металле. В центре, словно в латах, был заключен не ограненный рубин, а камень иного порядка — крупный, идеально гладкий кабошон глубокого небесно-синего оттенка, внутри которого пульсировало и переливалось живое пламя. Это было Сердце Погибели — кристаллизованная капля чистейшей демонической сущности, добытая в сердцевине Архидемона и кропотливо очищенная Мак в моем Саду. Оно не просто сверкало — оно светилось изнутри угрожающим, ярким светом, излучая тихую, могущественную энергию. По ободку, оправляющему камень, были выгравированы микроскопические руны Солнечного Пленения и Кровавой Клятвы — моя личная защита и обет.

Я надел кольцо на ее палец, и оно легло идеально, будто всегда было ее частью. Оно не утяжеляло руку, а казалось продолжением ее воли, ее силы. Взгляд Валерии, обычно такой стальной и собранный, на мгновение дрогнул, отразив искреннее изумление и… что-то теплое, глубокое, что заставило