Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

Работа закипела с новой силой. Пока ордынские «муравьи» копошились у своей насыпи, мы копошились на стенах. Разбирали старые, полуразвалившиеся баллисты на запчасти, усиливали торсионные пучки катапульт дополнительными жилами, сплетёнными из конского волоса и кишечных струн. Лиан со своими учениками-травницами готовила загущенную, липкую смесь на основе смолы, нефти (небольшие запасы которой нашлись в подвалах алхимиков) и какого-то порошка, от которого смесь при горении выделяла едкий, удушливый дым.

Альрика под конвоем из двух самых угрюмых ветеранов Ульриха привели в нашу импровизированную мастерскую. Он сидел в углу, наблюдал и время от времени делал замечания:

— Угол слишком острый, потеряете половину дальности… Эта скрутка лопнет при первом же выстреле, нужно плести крест-накрест… Бочку нужно не просто набивать, а делать внутренние перегородки, чтобы щебень не слёживался…

Его советы были точны и, что раздражало больше всего, полезны. Мы оказались в сюрреалистичной ситуации: вражеский инженер помогал нам строить оружие против своих же, потому что их новая тактика оскорбляла его профессиональное чувство прекрасного.

К вечеру первые две модифицированные катапульты были готовы. В качестве пробного снаряда мы использовали старую бочку из-под солонины, набитую битым кирпичом, ржавыми гвоздями и обрезками железа. Её обмазали нашим горючим составом и подожгли перед выстрелом.

— Первая… пли! — скомандовал я.

Рычаг щёлкнул, горящая бочка, оставляя за собой шлейф чёрного дыма, описала дугу и рухнула в самую гущу ордынских рабочих, метрах в пятидесяти от растущей насыпи. Эффект превзошёл ожидания. Бочка не просто разбилась. Она разорвалась, осыпав всё вокруг шрапнелью из раскалённого кирпича и железа. Вспыхнули несколько тачек, раздались истошные вопли. Работа остановилась, орки в панике разбежались, попав под обстрел своих же лучников, пытавшихся навести порядок.

— Неплохо, — кивнул Альрик, оценивая результат. — Но кучность низкая. Нужно делать направленный разрыв. И добавить в смесь чего-нибудь, что липнет и горит долго.

Мы выпустили ещё несколько бочек. Каждая вносила хаос в ряды рабочих. Но масштабы были не те. Орды было слишком много, а бочки и горючая смесь — не бесконечны. Кхарг, где бы он ни был, отреагировал предсказуемо. Из-за насыпи выкатили десяток шатких, но огромных самострелов и начали лупить по нашему участку стены тяжёлыми болтами, размером с копьё. Пришлось откатывать катапульты в укрытие.

Наступил пат. Они не могли строить под нашим обстрелом. Мы не могли обстреливать, не подставляясь под их болты. И пока мы смотрели друг на друга, насыпь медленно, но верно подрастала, принимая зловещие очертания трапеции.

— Нужна диверсия, — вечером заявил Ульрих на совещании в нашей мастерской. — Ночная вылазка. Поджечь то, что уже построили.

— У них тройное охранение, — возразил Лешек, который уже сходил в разведку через потайную калитку. — И Кхарг поставил вокруг площадки воткнутые в землю колья с нанизанными черепами. Для устрашения и… по ним нельзя подойти незаметно, звякнешь хоть об один.

— Значит, нужно что-то, что не требует близкого подхода, — сказал я, чувствуя, как в голове зреет очередная безумная идея. — Огненные стрелы? Нет, далеко. А если… — я посмотрел на Альрика. — Если использовать принцип воздушного змея? Запустить с нашей стены на длинной верёвке что-то горящее, что спланирует к ним?

— Слишком зависимо от ветра, — отмахнулся Альрик. — И орки не идиоты — срежут верёвку. Нужно что-то самоходное. Или… самоскатывающееся.

Он замолчал, уставившись в пустоту, его мозг явно работал на износ.

— Канава, — выдохнул он наконец. — Они копают землю для насыпи где-то сбоку. Значит, у них есть карьер. Если бы вы могли… направить в этот карьер воду. Или туда, где они берут грунт. Чтобы превратить его в болото. Но у вас нет воды… — он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк. — А грязь? Грязь, смешанная с тем, что портит металл и разъедает кожу? Вы же копали тоннели под крепостью. У вас должны быть отвалы. Грязь, смешанная с отходами кузниц, золой, известью… Это будет хуже воды. Она застынет, как камень, похоронив их инструмент.

Идея была гениальной в своей мерзости. Мы не могли ударить по насыпи. Но мы могли испортить её источник.

— Лешек, — сказал Ульрих. — Где они берут грунт?

— В полукилометре к северо-востоку, у старого оврага. Там их целая толпа копает и грузит.

— Отлично. Рикерт, собирай людей. Берём все телеги, все носилки. Грузим всю дрянь, какая есть: золу из кузниц, шлак, известковую пыль, отходы с кожевен, гнилые опилки, ВСЁ! Смешиваем с водой из того самого заражённого колодца — она уже ни на что не годится. И везём к потайной калитке. Ночью выльем это добро сверху в их карьер. Пущай утром придут за «чистой землёй».

Работа, грязная в прямом смысле, началась немедленно. Крепость, уже привыкшая к странным приказам, отреагировала с усталой покорностью. К утру у нас было два десятка телег, гружённых вонючей, едкой жижей. Ночью, под прикрытием темноты и небольшого отвлекающего обстрела с другой стены, группа под началом Лешека и Мартина вылила всё это в ордынский карьер.

Эффект проявился на рассвете. Орки, явившиеся на работу, обнаружили, что их «карьер» превратился в ядовитое, вонючее болото, в котором тонули лопаты и тачки. Попытки копать в другом месте наткнулись на каменистый грунт. Темпы строительства насыпи упали в разы.

Кхарг, разумеется, пришёл в ярость. Ответный удар был быстрым и жестоким. Вместо того чтобы искать новый карьер, он бросил в лобовую атаку на наши ворота отряд берсеркеров — огромных, накачанных зельями орков, которые под градом стрел и камней дотащили до ворот несколько небольших таранов и начали молотить.

Это была уже не инженерия. Это была мясорубка. И её пришлось останавливать старомодно — кипящей смолой, камнями и отчаянной вылазкой через боковые калитки.

К полудню, отбив атаку, мы снова стояли на стене. Насыпь, хоть и медленно, но росла. Берсеркеры полегли у наших ворот, но Кхарг, судя по всему, не собирался сдаваться. А Альрик, наблюдавший за этим из окна мастерской, произнёс фразу, которая повисла в воздухе тяжёлым предзнаменованием:

— Глупость, подкреплённая достаточным количеством жизней, тоже может быть эффективным оружием. Он будет бросать своих воинов на ваши стены, пока вы не утонете в трупах. Или пока у вас не кончатся камни и смола. Это не так изящно, как мои методы. Но, боюсь, в вашей ситуации… это может сработать.

Он был прав. Мы могли изобретать хитрые ловушки и липкую грязь. Но против тупого, безжалостного упрямства, подкреплённого тысячами жизней, любая инженерия