Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

class="p1">Часовня не рухнула. Рухнула колокольня рядом с ней — невысокая, старая, и так косившаяся. Теперь она лежала грудой битого камня, из-под которой доносились стоны. Но это была не главная беда. Главное открылось, когда мы подбежали ближе. В месте обрушения обнажился фундамент соседнего здания — казармы. И в его кладке зияла огромная, свежая трещина, из которой сочился не дым, а тот самый зелёный свет. Он пульсировал в такт общему гулу.

— Они не просто раскачивают, — прошептала я, глядя на трещину. — Они… заражают резонанс. Передают через вибрацию тот же принцип распада, что и в воде, в зерне. Это системная атака. На всё сразу.

— Как остановить? — Ульрих смотрел на трещину, будто мог застрелить её взглядом.

— Нужно сбить ритм! — сказала Лиан. — Создать контр-вибрацию! Или заглушить источник!

— Источник там! — Мартин, прибежавший следом, показал рукой в сторону стана орды. Там, на фоне чёрного неба, пульсировало несколько ярких зелёных точек, расположенных в линию. Как гигантские камертоны. — Их машины! Надо разбить!

Было очевидно, что просто так к ним не подобраться. Но и ждать, пока крепость развалится по швам от внутреннего гула, мы не могли.

— Вниз! — скомандовал я. — В подвалы, к самым старым фундаментам! Если они ищут резонанс — нужно менять свойства материала! Хотя бы локально!

Мы бежали по дворам, объятым странным, пульсирующим полумраком. Люди метались в панике, некоторые молились, другие просто сидели на земле, зажав уши. Гул проникал повсюду.

В подвале под главным арсеналом, где когда-то была мастерская по отливке ядер, мы нашли Рикерта и его «ремонтников». Они уже пытались что-то делать — подпирали своды дополнительными стойками, но их лица были серыми от безнадёжности.

— Не держит! — крикнул Рикерт, увидев меня. — Камень живёт своей жизнью! Слышишь?

Да, здесь было особенно громко. Воздух дрожал. Со свода сыпалась пыль и мелкие камешки. И сквозь шум я различил другой звук — мелодичный, металлический. Ярк, оказалось, пытался бороться с гулкой самым прямым способом: он бил кузнечным молотом по наковальне, установленной прямо на каменном полу. Ритмично, с силой. И странное дело — вокруг этой наковальни зона гула была чуть тише, будто звук ударов создавал помеху.

— Диссонанс! — крикнул я, перекрывая шум. — Он прав! Нужен свой, управляемый источник шума! Громче их! Чтобы перебить резонансную частоту!

— Чего? Колокола? — предложил Мартин.

— Нет времени вешать колокола! — возразил Ульрих. — Но у нас есть… барабаны. Осадные барабаны. И медные тазы. И всё, что может греметь!

Идея была безумной, но другой не было. Мы превратили крепость в гигантский, дисгармоничный оркестр. По приказу Ульриха солдаты и добровольцы тащили на стены и во дворы всё, что могло производить громкий, ритмичный звук: барабаны, медные щиты, пустые бочки, по которым лупили палками. Даже доспехи, по которым били камнями.

Начался адский концерт. Рёв барабанов, лязг, грохот, визг металла — всё это наложилось на всепроникающий гул. Это не было музыкой. Это был какофония, физически давящая на уши. Но она работала. Там, где наши импровизированные «оркестранты» начинали активно шуметь, зелёное свечение в камнях тускнело, вибрация становилась менее выраженной.

Но это была борьба симптомов, а не причины. Источник гула по-прежнему работал там, за стеной. И пока мы гремели кастрюлями, в крепости происходили новые, точечные обрушения. Осела часть кровли над конюшнями, рухнула дымовая труба кузницы. Каждое такое событие сеяло новую панику.

Именно в этот момент к нам на стену прибежал запыхавшийся стражник из цитадели.

— Инженер! Капитан! Пленный… Альрик! Он требует говорить с вами! Говорит, что знает, как остановить это! Но только если его выпустят к стене!

Мы с Ульрихом переглянулись. Это могла быть ловушка. Или отчаянная попытка сбежать. Или…

— Или он видит, что его творение выходит из-под контроля и может разрушить то, что он хочет захватить целым, — сказала Лиан. — Его прагматизм против его же планов.

— Рискнём? — спросил Ульрих, глядя на меня.

— Нет выбора. Но с условиями. — Я повернулся к стражнику. — Пусть его ведут сюда. В наручниках. И с заложником — я рядом. Один неверный шаг — и он летит со стены первым.

Через десять минут Альрика, скованного по рукам и ногам, привели на наш участок стены. Он выглядел бледным, но собранным. Его глаза сразу же нашли зелёные точки-камертоны вдалеке.

— Амплитуда нарастает быстрее, чем я рассчитывал, — прокомментировал он, как инженер на испытаниях. — Мои помощники перестарались. Или испугались. Они увеличат мощность до критической, и тогда ваша крепость не просто треснет — она сложится, как карточный домик. Вместе с нами всеми.

— Как остановить? — спросил я, не тратя времени на прелюдии.

— Нужно сбить фазу. У них там шесть резонаторов. Если вывести из строя хотя бы два, система потеряет стабильность. Но подойти к ним нельзя — поле вибрации вокруг них разорвёт человека на части.

— Тогда как?

— Контр-резонанс, — сказал Альрик. — Но не ваша дурацкая барабанная дробь. Нужно создать направленную ударную волну. Есть у вас… очень большие колокола? Нет? Жаль. Тогда ищите что-то тяжёлое, массивное, что можно раскачать и ударить о камень. Или… — он посмотрел на старую, неработающую катапульту на соседней башне, — можно использовать принцип пращи. Раскрутить груз и отпустить. Ударная волна от падения многотонного камня в нужном месте создаст достаточную помеху.

— Ты предлагаешь нам бить по своей же земле? — недоверчиво спросил Ульрих.

— По земле перед резонаторами. Создать сейсмическую волну. Она дойдёт до них и собьёт настройку. Нужно рассчитать точку удара, вес и высоту. — Альрик посмотрел на меня. — Коллега, у тебя на это минут двадцать. Потом будет поздно.

Это могла быть уловка, чтобы заставить нас тратить силы и время. Но в его глазах я увидел не ложь, а холодный, профессиональный азарт. Ему было интересно, сможем ли мы это сделать. Он ставил на нас эксперимент. И, возможно, это был наш единственный шанс.

— Ладно, — сказал я. — Ульрих, дай мне всех, кто разбирается в катапультах и рычагах. Рикерт! Где самые тяжёлые, целые камни для баллист? Альрик — ты считаешь. Говори цифры. Но помни — один ложный шаг, и эксперимент закончится для тебя очень быстро.

Мы бросились к старой катапульте. Она была исправна, но не использовалась из-за малой дальности. Зато у неё был самый тяжёлый противовес. Пока Рикерт с людьми осматривали механизм, я с Альриком на обрывке пергамента делал расчёты. Он диктовал примерную дистанцию до резонаторов, я — массу снаряда и необходимую энергию.

— Нужен не один удар, а три, — сказал Альрик. — Треугольником. Чтобы волна пошла