Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

достигли гребня низкого холма. Внизу, в лощине, чернели силуэты развалин старой заставы — несколько полуразрушенных каменных стен, торчащих, как гнилые зубы. И там действительно светилось. Не ярко. Тусклые, зелёные точки, медленно двигающиеся у земли, будто кто-то разбросал гнилушки, начинённые болотным газом.

— Никаких костров, никаких факелов, — прошептал Ульрих, лёжа рядом со мной в мокрой траве. — Магия какая-то. Или химия.

— Светлячки-мутанты, — фыркнул Мартин. — Может, они тут пикник устраивают? С зелёным киселём?

— Заткнись и смотри, — оборвал его Лешек.

Мы наблюдали минут десять. Зелёные огоньки не хаотично двигались. Они описывали чёткие геометрические фигуры, останавливались, гасли и зажигались снова. Это была работа. Разметка.

— Они что-то отмечают на земле, — сказал я. — Или проверяют. Колышки вбивают, может.

— Надо ближе, — решил Ульрих. — Лешек, Мартин — остаётесь здесь, прикрывать отход. Инженер, со мной.

Мы, пригнувшись, поползли вниз по склону, используя каждый бугорок, каждую впадину. Сердце колотилось где-то в горле. Запах сырой земли, хвои и чего-то металлического, кислого, становился сильнее. Зелёные огни теперь были видны отчётливо. Это были не живые существа. Это были… сосуды. Маленькие, глиняные чашечки, в которых тлела и переливалась зелёная субстанция. Их расставляли по периметру большого прямоугольника какие-то низкорослые, корявые фигурки. Гоблины. А руководил процессом кто-то повыше, в тёмном плаще. Не орк. Человек? Эльф? Рассмотреть было невозможно.

Они работали молча, быстро и слаженно. Пока одни расставляли светящиеся метки, другие, в стороне, копали. Не яму, а длинную, неглубокую траншею по контуру этого прямоугольника. И складывали выбранный грунт в аккуратную кучу.

— Что они делают? — прошептал я. — Фундамент для постамента? Ловушку?

— Не похоже, — ответил Ульрих. — Слишком… аккуратно. Это не военное сооружение.

В этот момент тёмная фигура руководителя подняла голову и что-то сказала, обращаясь к нам… нет, мимо нас. Мы замерли. Но он смотрел не в нашу сторону. Он смотрел на стену крепости, точнее, на её силуэт против чуть светлеющего неба. Потом сделал широкий, размашистый жест рукой, будто что-то отмеряя. И тут я понял.

— Он не на нас смотрит. Он на крепость ориентируется. Они размечают площадь. Ровно такую же, как… — я замолчал, осознав чудовищность догадки.

— Как что?

— Как наш главный резервуар. Или зернохранилище. Они делают карту. Точную копию какого-то из наших ключевых объектов. Здесь, снаружи. Для репетиции. Или… для симпатической магии.

Ульрих резко выдохнул.

— Чёрт. Значит, всё, что они портят у нас внутри, они сначала «отрабатывают» здесь? Или наоборот — здесь создают «двойника», чтобы потом дистанционно влиять на оригинал?

— В любом случае, это надо остановить, — сказал я. — Но как? Нас четверо, а их… десяток гоблинов и руководитель.

Пока мы размышляли, ситуация изменилась. К группе из леса вышел ещё один человек — тоже в плаще, но движущийся с прямой, солдатской выправкой. Он что-то передал руководителю — небольшой свёрток. Тот развернул его, и в слабом зелёном свете блеснуло что-то металлическое. Инструменты? Затем новоприбывший указал куда-то в сторону леса и удалился тем же путём.

— Связной, — беззвучно шевельнул губами Ульрих. — Идёт на территорию орды. Лешек, Мартин — за ним. Узнайте, куда. Мы займёмся этим клоуном и его цирком.

Лешек и Мартин, получив сигнал, бесшумно отползли назад, чтобы перехватить тропу связного. Мы же с Ульрихом остались наблюдать за странным ритуалом. Гоблины закончили копать траншею и начали засыпать в неё что-то из мешков — тёмный порошок. Руководитель ходил вдоль траншеи, что-то нашептывая, и время от времени бросал в неё щепотки чего-то блестящего.

— Магия земли, порчи, что угодно, — пробормотал Ульрих. — Но они беззащитны. Сосредоточены на работе. Если ударить сейчас…

— Слишком шумно. И гоблины разбегутся, предупредят своих. Нужно забрать руководителя. Тихо. И забрать то, что он получил.

План был самоубийственным, но других не было. Мы обменялись кивками и, как два теневых хищника, начали полукругом обходить площадку, держась вне зелёного света. Ветер, к счастью, дул от них, унося наши запахи и звуки.

Руководитель, закончив обход, отошёл к краю поляны, к своему походному столику, где лежали свитки и инструменты. Он снял капюшон, чтобы вытереть пот со лба, и в зелёном отсвете я снова увидел его лицо. Тот самый человек с холодными, умными глазами. Их инженер. Он был здесь, в двухстах метрах от стен крепости, спокойно ставил свой чёрный эксперимент.

Ульрих указал мне на него, потом на себя — мол, берём. Он выдвинулся чуть левее, чтобы отвлечь, я должен был подойти сзади. Мы синхронно начали сближение.

И почти тут же всё пошло наперекосяк. Один из гоблинов, тащивший пустой мешок, внезапно поднял голову и уставился прямо в кусты, где притаился Ульрих. Его маленькие, подслеповатые глаза широко раскрылись. Он открыл пасть, чтобы завопить.

Выбора не было. Из темноты, как из пушки, вылетел камень и угодил гоблину прямо в переносицу с глухим, костяным хрустом. Тот рухнул без звука. Но падение и звук удара привлекли внимание остальных. Работа остановилась. Гоблины замерли, озираясь. Их инженер резко обернулся.

— Теперь! — крикнул Ульрих, выскакивая из укрытия с коротким мечом в руке.

Хаос. Гоблины, завизжав, бросились врассыпную, но не в панике, а с чётким намерением — окружить. Они были вооружены не только лопатами, но и короткими, отравленными ножами. Ульрих стал центром маленького вихря, отбиваясь от трёх сразу.

Я же рванулся к столу. Их инженер не побежал. Он метнул в меня что-то маленькое и блестящее — не нож, а какой-то диск. Я инстинктивно пригнулся, диск просвистел над головой и вонзился в дерево с противным жужжанием. Он развернулся и побежал не в лес, а к траншее, к мешкам с порошком.

— Останови его! — закричал Ульрих, отрубая гоблину руку. — Он хочет активировать это!

Я бросился вдогонку. Инженер был быстрым, но я был ближе. Я прыгнул, повалив его с ног перед самой траншеей. Мы покатились по сырой земле. Он не был могучим воином — в ближнем бою он пытался ударить меня чем-то твёрдым и острым, что держал в руке — тем самым металлическим инструментом. Я поймал его руку, мы боролись, пыхтя и проклиная на разных языках. Его лицо было так близко — осунувшееся, умное, с безумной решимостью в глазах.

— Нельзя… остановить… прогресс… — выдохнул он на ломаном общем наречии, пытаясь вывернуться.

— Это не прогресс! Это гниль! — прохрипел я, пытаясь прижать его.

Внезапно он резко дернулся, и его свободная рука потянулась к поясу, где висел небольшой мешочек. Я успел ударить его локтем в челюсть. Он ахнул, его глаза закатились. Мешочек выпал. Я схватил его и самого инженера