Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

библиотекаря-некрофила. Бесконечные стеллажи, заставленные свитками, покрытыми вековой пылью, и деревянными ящиками, из которых торчали пожелтевшие, рассыпающиеся чертежи. Воздух пах затхлостью и мышами.

Нам нужны были схемы древней, ещё довоенной гидросистемы. Тех самых тоннелей, коллекторов и резервуаров, которые обеспечивали крепость, когда она была не последним оплотом, а процветающим городом-крепостью.

— Ищем всё, что связано с восточным сектором, кузницей, старыми колодцами, — скомандовал я, сдувая пыль с первого попавшегося свитка. — Ярк, Лешек — левый ряд. Лиан, со мной — правый.

Работа была адски медленной. Чертежи были выполнены в условных обозначениях, которые я понимал лишь частично. Линии, обозначавшие трубы и акведуки, пересекались с магическими символами «узлов силы» и «жил земли». Это была не просто инженерия, а симбиоз технологий и геомантии, понимание которого было утрачено.

— Здесь, — через двадцать минут нервного листания тихо сказала Лиан. Она развернула перед собой огромный, хрупкий лист пергамента, укреплённый на подкладке из древесной коры. — «Система наполнения и циркуляции Вод Жизни Цитадели Аэриндар». Схема главного резервуара. И… побочные отводы. Смотри.

Её тонкий палец указал на сеть тонких линий, ответвлявшихся от основной цистерны и уходящих в разные стороны, как корни дерева. Один из таких «корней» шёл как раз в сторону района старой кузницы и там заканчивался знаком, похожим на закупоренную амфору, с пометкой на древнем наречии.

— «Резервный дренаж и источник солёных испарений. Запечатано в году 214 от Основания во избежание порчи основного русла», — перевела Лиан, склонившись над мелкой вязью пояснений.

— Дренаж, — прошептал я. — Значит, связь есть. И она не просто запечатана, а заглушена. Возможно, каменной пробкой или железной заслонкой.

— Нам нужно найти место, где этот дренаж подходит ближе всего к основному резервуару, — сказал Лешек, заглядывая через плечо. — Чтобы пробить перемычку с минимальными работами.

— Здесь, — Ярк, изучив другой, более детальный чертёж района кузницы, указал на точку. — По расчётам, должно быть прямо под старой плавильной печью. Там есть технологический колодец для слива шлака. Он уходит глубоко.

Плавильная печь. Та самая, в подвале которой мы недавно обнаружили вход в туннель к вражеской камере. Ирония судьбы — мы вернёмся туда, чтобы спасти то, что сами чуть не разрушили.

Мы схватили самые необходимые чертежи и побежали обратно. По дороге увидели, как Ульрих и Мартин, с лицами, выражающими предельную решимость, ведут под охраной трёх перепуганных интендантов, тащащих на ручной тележке несколько тяжёлых, обшитых железом бочек. Соль. Видимо, добытая под страхом немедленного расстрела за саботаж обороны. Я лишь кивнул Ульриху — времени на разговоры не было.

В подвале кузницы было ещё темнее и сырее, чем в прошлый раз. Запах гари и металла смешался с новым, тревожным — запахом той самой зелёной, светящейся воды, который уже просачивался сквозь камень. Зараза расползалась.

Технологический колодец для шлака оказался круглым отверстием в полу, прикрытым ржавой чугунной решёткой. Когда мы её сняли, в лицо ударил волной запах старой гари, сырости и… соли. Да, здесь пахло солью и серой, как на морском берегу у гниющих водорослей.

— Свет! — скомандовал я.

Ярк опустил на верёвке фонарь с синим стеклом. Желтоватый луч выхватил из темноты стены колодца, сложенные из грубого камня. Они уходили вниз на добрых десять метров, а потом колодец расширялся, переходя в горизонтальный туннель, уходящий в сторону главного резервуара. И примерно на глубине семи метров, сбоку, была видна аккуратная, явно искусственная каменная кладка, перекрывающая проход — та самая заглушка.

— Вот она, — сказал я. — Перемычка. Нужно её разрушить. Но аккуратно. Если обрушить всё, нас может затопить или завалить.

Лешек уже спускал в колодец верёвки с крюками и альпинистскими обвязками, доставленными бог знает откуда. Его подготовленность никогда не переставала удивлять.

— Я спущусь, — сказал он. — Осмотрю. Если можно будет подобраться и вскрыть киркой — вскрою. Если нет — будем думать.

Мы его страховали, пока он, ловкий как паук, несмотря на возраст, спускался в темноту. Наверху остались я, Лиан и Ярк. Мартин ушёл помогать Ульриху таскать соль.

— Он не просто перекрыл воду, — тихо сказала Лиан, стоя у края колодца и глядя вниз на удаляющийся свет фонаря Лешека. — Их инженер. Он знал об этой системе. Или вычислил. Он не просто отравил главный резервуар. Он сделал так, чтобы яд попал и сюда, в этот дренаж. Чтобы у нас не было даже этого солёного варианта.

— Как он мог знать? — спросил Ярк.

— Архивы, — мрачно сказал я. — Или разведка. Или у него есть свои, древние чертежи. Он мыслит системно. Атакует не точку, а сеть.

Снизу донёсся приглушённый стук — Лешек начал работу. Звук кирки по камню отдавался гулко, но без эха обвала. Значит, пока всё было в порядке.

Через десять минут напряжённого ожидания снизу послышался голос Лешека:

— Почти! Кладка старая, раствор выкрошился! Ещё несколько ударов! Готовьтесь, может хлынуть!

Я наклонился над отверстием.

— Отойди, как только пробьёшь! Поднимайся!

Ещё три глухих удара. Потом — резкий, трескучий звук ломающегося камня. И сразу же — не рёв потока, а шипение. Громкое, злое шипение, как от раскалённого металла, опущенного в воду. Из колодца повалил густой, едкий пар, пахнущий химией и гнилью.

— Лешек! — крикнул я.

— В порядке! — донёсся снизу его хриплый голос, перекрываемый шипением. — Вода идёт! Но она… реагирует! С камнями! Камни шипят!

Лиан резко схватила меня за руку.

— Он добавил в яд реагент, реагирующий с солями в породе! Чтобы при вскрытии дренажа произошла химическая реакция! Может выделяться ядовитый газ! Лешек, поднимайся, немедленно!

Но было уже поздно. Из колодца, вслед за паром, потянулась струйка желтоватого дыма с удушающим запахом хлора и тухлых яиц. Сероводород? Хлор? Смесь? Лешек закашлялся внизу.

Я, не думая, схватил верёвку и начал спускаться, обмотав вокруг лица мокрый от пота рукав рубахи. Ярк последовал за мной.

Внизу была кромешная тьма, нарушаемая только светом упавшего фонаря Лешека и зловещим свечением воды, которая теперь сочилась из пробитого отверстия в стене. Вода была не просто зелёной. Она пенилась, пузырилась, и при контакте со стенками колодца, сложенными из известняка, действительно шипела, выделяя тот самый ядовитый газ.

Лешек сидел, прислонившись к стене, лицо его было серым, он судорожно хватал ртом воздух.

— Газ… — прохрипел он.

— Я знаю, — сказал я, накидывая на него свободную петлю от верёвки. — Ярк, тащи его наверх! Быстро!

Ярк, кашляя, начал поднимать потерявшего сознание Лешека. Я же остался внизу, глядя на зловещий поток. Враг предвидел наш ход. Он не просто отравил воду. Он заминировал альтернативные пути. Это была не диверсия.