Рассвет и лед - Хелен Мерелль

Я качаю головой. Он говорит об этом с такой возмутительной гордостью.

– Ты узнал, что они собираются построить порт в бухте Онэ? Килон или Янук услышали о рудниках, которые геологи обнаружили в здешних местах. Янук отдал тебе карту маршрута «Полярной звезды» в обмен на помощь Сунилик.

– Я не позволю чужакам рыть ямы у подножия Малик! С начала времен эта гора была домом для нашей семьи! Сам Киларнек спит в одной из этих пещер!

Я чувствую, как волны его магии расходятся во все стороны, словно яростные щупальца. Скалы дрожат под их ударами.

– Сумасшедший… Атак был прав. После восемнадцати лет в изгнании ты рассудком повредился.

– Не смей упоминать при мне эту чертову крысу! Этого предателя! Сакари была моей женой, а ты и Килон – мои дети! Я имел право поступать с вами так, как считал нужным! Я хотел, чтобы мой род процветал! А он вмешался… и ради чего?

– Ты лишил пальцев собственную дочь! Угрожал смертью сыну, потому что считал его недостаточно сильным!

– Я имел на это полное право! Выживают сильнейшие!

Я хочу возразить, но взрыв магической силы разрушает реальность. Из моего горла вырывается крик. Обрывки кошмара, кровь, смерть, черная вода, лед, разорванная плоть…

Что происходит?

В глазах Норсака сверкает золотое пламя. Пещера исчезла. В нос ударяет запах гниющей плоти. Крики заглушают шум обвала. Я не могу дышать. Ноги не слушаются.

– Думаешь, что сможешь противостоять мне?

Голос сотрясает стены и бьет по барабанным перепонкам. Я падаю на колени, ударяюсь о каменистую землю и закрываю уши руками. Хочу защитить свой разум, но все без толку. Меня окружают трупы с остекленевшими, налитыми кровью глазами. Бледные лица плавают подо льдом словно в ловушке. Протухшая вода заливается в меня. Воздух не поступает в легкие. Я тону во льдах, крови и ужасе.

* * *

Очнувшись, я обнаружила себя лежащей, свернувшись клубком, на каменистой земле. Совсем одну. Мне потребовалось немало времени, чтобы заставить онемевшие конечности двигаться.

Кровь приливает к кончикам пальцев. Я стискиваю зубы от боли. С трудом поднявшись на ноги, прислоняюсь к стене. Голова кружится.

Я взглянула на Килона. Дыхание тяжелое, каждый вздох заканчивается хриплым стоном. Брат не реагирует, когда я сжимаю его руку.

– Пожалуйста, братишка, не оставляй меня с ним одну…

Со стороны, должно быть, я кажусь жалкой и убогой. Сила Норсака повергла меня в шок. Руки трясутся, тошнота так и не отступила.

– Интересно, что он потребовал от тебя в обмен на силу…

Я смотрю на свою руку.

– Жертвоприношение… Он говорит, что сделал это для моего же блага… Собирался ли он сделать то же самое с тобой? Отрубить пальцы? Руку? Выколоть глаз, чтобы ты был больше похож на Киларнека?

Мне показалось или уголки губ Килона дернулись? Улыбка? Гримаса боли? Мне отчаянно хочется верить, что мы оба выживем.

– Он хотел остановить «Полярную звезду»… Считал, что здешние края священны…

Грудь Килона едва заметно вздымается. Я продолжаю говорить с братом, чтобы успокоить его или убедить себя, что я не одна в этой ледяной пещере с безумцем.

– Он использует тупилаков, чтобы насылать проклятия.

В его нагрудном кармане я нащупываю статуэтку, вырезанную старушкой Сисси.

– Он послал тебя в Кууммиут, чтобы ты украл их. Затем он проклял тебя при помощи этого ритуала с кровью и этого отвратительного алтаря…

Ладонь Килона сжимает мою, будто он пытается ответить. Его веки дрогнули. Сомкнув пальцы на запястье, я чувствую припухлость. Еще одна рана, которую я не заметила?

Я подворачиваю рукав его кожаной туники, украшенной маминой вышивкой. По всей руке тянутся длинные шрамы. На самых старых появились волдыри, другие же покрыты красноватой корочкой. Меня снова начинает тошнить.

– Твоя кровь… Он использует твою кровь для подпитки своей силы…

Я бросаю взгляд на вырезанный из камня алтарь с красновато-коричневыми отметинами… Именно здесь Норсак окунает тупилаков в кровь собственного сына, прежде чем наложить на него проклятье.

– Только злобный дух станет питаться кровью.

Во всех шаманских трактатах, которые я читала, не упоминалось о кровавых жертвоприношениях в обмен на услугу.

– Похоже, у семьи нашего отца имеются свои собственные ритуалы. Они хранились в тайне на протяжении многих поколений…

Тело Килона вновь обмякло. Я пытаюсь воссоздать в голове карту по памяти. На восточной стороне горы нет ничего, кроме скал, – километры черного базальта, изрезанного ветрами. Двигаясь на север, можно добраться до Моржового мыса, где «Полярная звезда» села на мель.

Крепкая упряжка с опытным погонщиком проделает такой путь за два-три дня. Сунилик умерла в начале марта, поэтому Януку не было нужды оставаться рядом с Норсаком. Остался только Килон.

– Он послал тебя туда, – заключаю я. – Эти следы были твоими.

Килон бросил тупилака в море и призвал разгневанного духа. Интересно, видел ли он крушение корабля? Хочется думать, что он был готов позвать на помощь, но корабль сел на мель, и брат ушел, уверенный, что все члены команды целы и невредимы.

В памяти всплывают другие тревожные события этой весны: дурные сны старушки Сисси из Куумиута, беспокойный дух, которого почувствовал Якон в Исортоке, встревоженные рабочие в Икатеке и кошмар Лори. Совпадение? Нет. Все это произошло у подножия горы Малик.

– Норсак возомнил себя хозяином здешних земель. Не только пещеры своих предков, но и всей бухты Онэ. Вплоть до Унгатаа.

Что там Лори говорила о мужчине из своего кошмара? Хриплый, злобный голос. Круглое лицо под капюшоном с вышитыми на нем сине-белыми волнами. Кто это был? Килон по наказу отца или же сам Норсак позаимствовал внешность сына? Шаман, способный управлять снами на таком расстоянии, вполне может уметь менять внешность по своему усмотрению.

Я с ужасом понимаю, насколько же Норсак силен. И озлоблен на всех и вся. Он издевался над Лори просто ради того, чтобы досадить Атаку. Представляю, как он был рад прийти в деревню и поиздеваться над человеком, который восемнадцать лет назад изгнал его…

– Что он задумал? Потопить все суда, заходящие в бухту Онэ? Вызвать обвал, чтобы убить шахтеров?..

Но шаману точно понадобится сообщник, чтобы накладывать проклятия, ведь он не должен отходить от своей пещеры. Теперь, когда Килон ранен, вероятно, он рассчитывает переложить эту обязанность на меня…

Брат вновь потерял сознание. Его сердце бьется все слабее, а кожа бледнее. Я ненавижу свое бессилие и еще больше ненавижу человека, который отказался помочь. Один телефонный звонок, врач, больница могли спасти