Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Янук решил, что я буду рад возвращению сына и окажу ему ответную услугу.

Ничего не понимаю. Норсак смеется над моим замешательством и с усмешкой объясняет:

– Его жена заболела. Что-то отравляло ее кровь. Врачи ничего не могли поделать, ни один шаман не обладал достаточной силой, чтобы исцелить ее. Поэтому он пришел ко мне, к тому, кого изгнали.

Норсак неимоверно горд собой, но и обижен. Невольно мне даже становится жаль Янука и Сунилик.

Отравляло кровь? Он имеет в виду лейкемию?

Я легко могу представить дилемму, которая предстала перед Януком. Он отчаянно искал способ спасти свою жену, поэтому решил обратиться к кивитоку, изгнанному восемнадцать лет назад. Я не могу винить его. Должно быть, долго боролся с угрызениями совести, а затем предпринял попытку, но безрезультатно…

– Ты не спас Сунилик.

– Я шаман, а не целитель.

– Почему Янук решил, что ты можешь помочь ей? Это тоже какой-то твой секрет? Дар, присущий только Куниторнаакам?

Его презрительная усмешка заставляет меня содрогнуться.

– Среди наших предков были знахари. Их дар распространялся на плоть и кровь. Киларнек однажды исцелил свой собственный глаз, и ты бы знала об этом, если бы воспитывалась в наших традициях, а не слушала бредни своего деда.

Я знала об этой легенде. Но уверена, Норсак пальцем бы не пошевелил ради спасения Сунилик, неважно, способен ли он на это или нет. Обида изгнанника на всех слишком сильна. Его энергия настолько плотная и насыщенная, что поглощает весь воздух в пещере, а сам он похож на монстра, вышедшего на охоту. От этих ощущений меня начинает подташнивать.

– Что случилось с Януком, после того как ты отказался помочь его жене?

Норсак пожимает плечами. Я могу лишь предположить дальнейшее развитие событий. Янук отвел Килона к своему бывшему наставнику, надеясь убедить его. Затем он привел жену и пообещал оказать любую услугу в ответ на помощь Норсака… но тот отказался, и Сунилик умерла в долине Анори. Убитый горем Янук похоронил жену. Что случилось с ним потом? Ведь дух Янука совсем рядом…

– Он пришел сюда, да? Хотел отомстить тебе или забрать Килона. Янук понял, что совершил ошибку, доверившись такому человеку, как ты!

– Янук всегда был слабаком. Запудрил мозги твоему деду, а потом и своей жене! Он не мог принять решение и следовать ему. И получил то, что заслужил.

От циничности Норсака меня бросает в дрожь. Он позволил белой ночи погубить Янука… Или же сам прикончил его и забрал винтовку. Наверное, правду я никогда не узнаю. Но сейчас меня куда больше волнует моя собственная жизнь и жизнь моего брата.

– Килон – твой сын. Если ты и правда можешь его спасти, то сейчас самое время сделать это!

Моя попытка не вызывает у отца никакой реакции. Но я продолжаю настаивать:

– Я знаю, что тебе чужды отцовские чувства, но ведь ты гордишься своим родом. И хочешь, чтобы он продолжался!

Норсак кладет недоеденный кусок рыбы в мешок и вытирает рот тыльной стороной ладони. Он совершенно не выглядит раздосадованным, а, наоборот, крайне довольным собой.

– Для этого он мне не нужен. Продолжение моего рода – это ты, Десна Куниторнаак.

Все в нем отталкивает меня. Его грязное лицо, высокомерие, мерзкая магия и воспоминания о чудовищных поступках, которые он однажды совершил. Я даже не пытаюсь скрыть отвращения:

– Я твоя дочь, кивиток. Килон хотел познакомиться с тобой, но мне все равно, жив ты или мертв. Я не принадлежу к твоему роду.

Отчасти мне хотелось уколоть его побольнее, но ничего не вышло. Норсак абсолютно равнодушен к моим словам.

– Это не тебе решать. Ты носишь мою фамилию, в тебе моя кровь. Ты – часть меня!

Он прав. И я ненавижу это. Если бы можно было изменить цвет глаз, я бы это сделала. Я показываю Норсаку левую руку. Меня трясет от злости.

– Я была твоей дочерью до двух лет. Ты сам оборвал связь со мной!

Я показываю ему шрамы. Я предпочитаю прятать руку от посторонних, но сейчас я размахиваю ею у отца перед глазами. Все мое тело содрогается от ярости, даже голос срывается.

– Скажи, что заставило тебя держать руку маленькой девочки во льду? Ты чувствовал боль или хотя бы угрызения совести, когда мои пальцы пришлось ампутировать?

Его золотые глаза абсолютно пусты. Но я все помню. Моя левая рука дрожит. Воспоминания хаотичным потоком застилают разум. Непонимание, ужас… кожа, посиневшая от обморожения, черные волдыри. Лихорадочный бред. Я помню, как плакала, кричала, звала маму, пока не сорвала голос. И все это происходило под взглядом тусклых глаз отца, лишенных жалости. Точно так же он смотрит на меня сейчас.

– Добился чего хотел? – задыхаясь, почти кричу я. – Изуродовал маленькую дочку, чтобы она больше походила на Седну! Это не случайность и даже не халатность! Ты надеялся, что ее дух сжалится надо мной и станет моим покровителем!

Я впервые произнесла это вслух. Кажется, до сегодняшнего дня я просто боялась, что мои догадки будут восприняты как кощунство. Однако в глубине души я всегда знала, что дух-хранитель, явившийся ко мне в детстве, на самом деле Седна, владычица морских существ и героиня наших легенд.

Наконец Норсак реагирует на мои слова. Он выпрямляется и бросает на меня дерзкий взгляд.

– И что же я сделал не так? Разве ты не самая могущественная шаманка своего поколения? И все это благодаря вашей связи. Имя, которое я тебе дал, пальцы, которые отрубил, как это сделал отец Седны. Та же жертва.

– Жертва?

Я задыхаюсь от отвращения.

– Ты правда не понимаешь, как это дико – жертвовать рукой маленькой дочери в обмен на силу Седны?

– Мы не слабаки и не трусы, – рычит Норсак. – Мы должны делать все возможное, чтобы сохранить власть. Другие шаманы… они не более чем марионетки, которые кривляются на фотографиях туристов! А наш род по-прежнему повелевает ветрами, льдами и всем океаном!

Среди бушующих эмоций появляются проблески осознания. Я помню снежную бурю. Она оказалась столь внезапной и суровой, что даже Эрек не на шутку встревожился. Шторм, который сокрушил «Полярную звезду», был таким же разрушительным.

– Как ты это сделал? Каких духов использовал?

– Всех, которые были мне нужны.

Теперь все ясно.

– Из-за тебя затонула «Полярная звезда»… Почему? По твоей вине погиб моряк. Такой же мальчишка, как и Килон. Тебе все равно?

Его желтые глаза загорелись. Черты лица исказились. Магия, удушающая и тягучая, заполнила пещеру.

– Эта земля священна. Она принадлежит Куниторнаакам!