Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Десна Куниторнаак, моя дочь и знаменитая шаманка.

Он произносит мое имя по слогам, словно пробуя его на вкус. От его голоса у меня по позвоночнику пробегают мурашки. Но я стойко выдерживаю его взгляд.

– Кивиток.

Мой голос не дрогнул. Но это презрительное слово, кажется, совсем его не задевает. Отец усмехается, обнажив пожелтевшие зубы с отколотыми краями. Жизнь в изгнании, должно быть, нелегка. Лицо у него такое же морщинистое, как и у моего дедушки, а борода и волосы до ужаса грязные. Маленькие серо-коричневые украшения, свисающие с косичек, звенят, когда он двигается.

– Старая крыса прогнала меня, – кивает Норсак, – но в конце концов семья вернулась ко мне.

Он что, с ума сошел? Я пришла сюда не по своей воле!

– Признаться, я был крайне удивлен, ощутив твое присутствие на хику этим утром. Я искал тебя в палатке, но не нашел. Тебе удалось спастись от моей бури. В какой-то момент я подумал, что ты заблудилась в белой ночи.

Отец смотрит на меня с одобрением. Я не собираюсь признаваться ему, что спаслась лишь благодаря тому, что провалилась в расщелину.

– Как ты нашла это место? Дед показал дорогу? Этот старый болтун вечно сует свой нос туда, куда не следует!

Атак знал, что у подножия горы Малик есть пещеры, но именно дух Янука привел меня сюда. Я могла бы рассказать об этом Норсаку и воспользоваться возможностью разузнать побольше, но уверена, что он причастен к смерти моего двоюродного брата.

Из глубины пещеры появляется еще одна фигура. Маленькая, коренастая. Этого человека я узнаю где угодно. Мой брат, Килон.

Он пошатывается, прислоняясь к стене, чтобы удержаться. Тревога и гнев охватывают меня, прогоняя детский страх перед отцом.

– Килон? С тобой все в порядке? Что случилось?

Норсак отворачивается и машет рукой. Килон опускается на выступ в скале. На его бедре окровавленная повязка. Я тут же бросаюсь к брату.

– Ты ранен? Килон?

Не обращая внимания на меня, Килон пятится назад. Его лицо вытянуто, а лоб блестит от пота. Я поворачиваюсь к Норсаку:

– Что ты с ним сделал?

Отец скрылся в тени пещеры. Он возвращается, волоча что-то за собой. Его голос эхом разносится под каменным сводом:

– Правда, Десна, чего ты ожидала, когда заставила этого медведя защищать тебя? Впечатляюще, признаю. Нужно быть поистине сильным шаманом, чтобы подчинить дух животного со всеми его инстинктами… Кровь не вода!

Кажется, я схожу с ума. Воспоминания нахлынули с новой силой. Белый медведь с глазами Эрека. Его тревога. Грохот выстрелов и буря.

– Медведь… он напал на Килона?

– Представь себе! Я от тебя такого не ожидал! Духами животных трудно управлять. Обычно они убегают при первых признаках чего-то сверхъестественного, но этот даже с места не сдвинулся, продолжая охранять твою маленькую палатку.

Не хочу это слышать. Грубиян, предатель, лжец… Слова кивитока и гроша не стоят. Но они пронзают мое сердце, заставляя его неистово колотиться в груди.

Голос Норсака становится увереннее. Ему нравится выступать перед слушателями. Я не свожу с него глаз, не позволяя себе смотреть вниз, на нож в его руке.

– Заткнись…

Я не узнаю свой собственный голос. Он царапает грудь, причиняет ужасную боль… Норсак смотрит на свой нож и говорит:

– Твой брат держал в руках винтовку Янука, но хорошее орудие не равно хороший охотник.

Мое сердце сжимается. Как же я раньше не узнала этот запах? Едкая вонь от содранного меха…

Я опускаю взгляд к ногам Норсака. Там лежит свежая шкура белого медведя с кусками плоти.

* * *

Я сижу, прислонившись к стене и прижав колени к груди. Талая вода пропитала одежду на спине. Не думала, что буду так скучать по пробирающему до костей холоду. Пусть он вновь вернет меня в оцепенение, в бессонную ночь и сотрет всю окружающую реальность.

Виник стоит рядом и молчит. Она так крепко держит меня в объятиях, что я едва могу дышать.

Хочу покрыться льдом с ног до головы. Я стараюсь не смотреть на шкуру белого медведя на полу пещеры. Его горло разорвано пулями. Слева от меня Килон рухнул на землю.

Я бы и хотела помочь ему, но не могу. Все силы уходят на то, чтобы окутать себя льдом и не сломаться окончательно.

Норсак орудует улу и бормочет что-то о победе сильных над слабыми. Кажется, за столько лет изгнания он привык разговаривать сам с собой.

– Человек… сильнее самого опасного животного. Но животные… они чувствуют, кто сильнее, поэтому не трогают их и нападают лишь на слабых…

Теперь я понимаю, что именно произошло на ледяном щите. Норсак, призвавший снежную бурю, и Килон, вооруженный охотничьим ружьем Янука. Оба они выходят из пещеры и подбираются к палатке, скрытой в белой ночи. Я вижу охотников. Эрек стоит передо мной, желая защитить от опасности. Среди воцарившегося хаоса я слышу звук выстрелов.

Из-за разразившейся бури никто не заметил, как я упала в расщелину. Пока я была без сознания, медведь ранил Килона. Они застрелили его и притащили на санях в пещеру. Собак поблизости я не вижу, видимо, их держат где-то в другом месте.

Норсак и Килон не нашли меня. Они решили, что я потерялась на ледяном щите. Оставить меня там – значит обречь на верную смерть. Но иного я и не ожидала.

Стиснув зубы, я чувствую, как гнев вскипает в моих жилах.

Что ж, месть гораздо лучше, чем нестерпимое горе.

Мое тело постепенно восстанавливается. Я молода и в лучшей форме, чем этот дряхлый мужчина, снимающий шкуру с медведя. Килон же слишком слаб, чтобы вмешаться. Я нигде не вижу винтовки, но у Норсака в руках острый нож.

Мой мозг четко фиксирует все эти детали, готовясь к тому, что будет дальше. По какой-то причине Норсак действительно рад меня видеть. В своем извращенном сознании он, должно быть, считает, что я, как и Килон, буду ему полезна. Мой шаманский дар впечатлил его. Но если он считает, будто я стану помогать ему, то он сильно ошибается…

Он зажигает лампу, висящую на крючке. Она источает дым и запах тюленьего жира, но этого света достаточно, чтобы осмотреть пещеру. Так и думала, это место предназначено для шаманских ритуалов.

Рядом с черепом мускусного быка лежит ритуальная маска. Горки, сумки, запасы еды и одеяла. Скала грубо обтесана и образует что-то вроде скамеек, чтобы к ритуалу могли присоединиться около десяти человек.

Пещера рода Куниторнаак?

Янук направлялся сюда ради