Рассвет и лед - Хелен Мерелль

Да, не в этот раз.

Я долго набираюсь смелости, чтобы пошевелить пальцами. Суставы реагируют с трудом. Как же я устала… Может, отдохнуть часок-другой?

Если уснешь, то останешься здесь навсегда.

Усилием воли я заставляю себя продолжить бесконечное путешествие по лабиринту скал и льда.

Всякий раз, когда в расщелине удается разглядеть небо, я пытаюсь сориентироваться. Надо мной нависает зазубренная вершина, вероятно гора Малик. Однако о ней мне известно не так много, поэтому определить, южная ли это сторона или западная, не получается.

Единственная подсказка: следы человека на скале. И снова подъем с чередой ступеней, которые когда-то были высечены ледорубом. В самых узких проходах стены обуглены от огня. Время от времени сквозняк приносит запах гнили и плохо выделанных мехов.

Логово охотников рядом с ледяным щитом?

Может быть. Тогда понятно, откуда Янук знает об этом проходе. Но почему бы просто не обосноваться в пещере или не построить каменную хижину? Сколько ступеней я уже преодолела? Сбилась со счета. Слишком много усилий ради временного убежища…

Глава 17. Гора предков

Добравшись до конца вырубленного прохода, я обнаруживаю еще одну пещеру.

Да когда же я, наконец, увижу небо над головой?

Эта пещера просторнее и темнее, чем предыдущая. В полумраке с трудом получается различить очертания низкого свода. Спустя мгновение в нос ударяет запах торфяного дыма, крови и мочи… Вонь разложения вызывает рвотные позывы и приступ паники.

Где я?

Усталость накатывает с новой силой, но отдыхать в пропитанной зловонием пещере у меня нет желания. От этого места мурашки по коже. Усилием воли я заставляю себя осмотреться и прислушаться.

Ни собачьего лая, ни человеческих голосов. Даже шума ветра не слышно.

Я глубоко в горе.

До меня доносится звук капающей воды и что-то отдаленно похожее на скрежет. Я так устала и уже с трудом соображаю.

Правой рукой я нащупываю путь вдоль стены. Вскоре на уровне колен появляется выступ. Рядом с ним лежит меховое одеяло, которое воняет чем-то кислым, и что-то вроде покрытого плесенью матраса.

Здесь кто-то живет.

Меня охватывает страх. Могла ли я в поисках выхода из расщелины наткнуться на логово человека, который напал на нас с Эреком? Я пытаюсь вспомнить, что именно произошло на ледяном щите. Все как в тумане, перед глазами путаница из едва различимых образов и очертаний.

Что произошло во время бури? Был ли горячий источник сном? Черные глаза Эрека и белый мех медведя привиделись мне? А выстрелы и лабиринт подо льдом?

Я стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Произошло нечто ужасное, и мой разум отказывается воспринимать это. На глаза наворачиваются слезы, в отчаянии я с трудом сглатываю их. Откуда взялась вся та вода?

Вдалеке голос бормочет какое-то ругательство. Скрежет становится все громче. На этот раз я узнаю его. Это звук улу – закругленного ножа, предназначенного для свежевания шкуры животного. Его нужно хорошо затачивать, чтобы начисто срезать плоть. Моя мать и бабушка частенько проделывали это после охоты.

Логово охотника у подножия горы. Должно быть, Янук знал о нем и направлялся туда перед смертью. Поэтому он указал мне на этот путь.

Я поворачиваюсь в сторону скрежета. Глаза привыкли к темноте, и теперь я могу получше разглядеть пещеру.

Она вытянутой формы, на полу песок вперемешку с гравием и камнями. В своде несколько отверстий, через которые проникает свет. Несколько лучей падают на белый череп с длинными рогами. Мускусный бык.

На скальных выступах висят останки других животных, украшенные разноцветными перьями. Есть даже целая коллекция зубов нарвала.

Это не просто логово охотника.

Атак рассказывал мне о таких местах… В прошлом некоторые шаманы селились в так называемых духовных пещерах, чтобы общаться со своими духами-покровителями. Но на фоне прогресса подобная практика начала постепенно исчезать. Однако кто-то все-таки отыскал путь к этим древним местам. Атак говорил, что одно из них находится у подножия горы Малик.

Значит, человек, живущий здесь, не просто охотник, а шаман. Мой страх усиливается, стоит только вспомнить бурю, которую ему удалось нагнать. Какая впечатляющая сила! Мне его не одолеть.

Каждый раз, когда мне эмоционально тяжело, я призываю Виник. Но сейчас ее присутствие едва ощутимо.

В чем дело? Кажется, что-то мешает мне воззвать к покровительнице…

Странно… Кончиками покалеченных пальцев я очерчиваю воображаемую дверь, представляя завесу рассвета, и проталкиваю сквозь нее свою энергию…

– Ага! – Из глубины пещеры раздается грубый голос. – Вот ты где!

* * *

Раздается звук шагов. Волны грубой силы обрушиваются на мое сознание. Дверь в мир духов, которую я нарисовала, тут же захлопывается.

Меня отбрасывает обратно в мир людей, в эту зловонную пещеру. Паника подступает к горлу. В течение одного бесконечного мгновения я не могу дышать, ничего не вижу и не слышу.

Затем меня медленно окутывает волшебство, такое прохладное и чистое, словно вода во фьорде. Виник сумела связаться со мной и прийти на помощь. Я так благодарна ей, что едва не плачу. Магия духа обволакивает меня словно кокон.

Чувствую ее желание защитить меня, смешанное с неистовым гневом. Сознание спутано, я толком не понимаю, что происходит. Отойдя к стене, я прислоняюсь к ней.

Из глубины пещеры появляется высокий мужчина. Он стоит ссутулившись, облаченный в потрепанную длинную шубу. У него длинные седые волосы и борода.

Его янтарные глаза встречаются с моими.

Что ж, именно этого я и ожидала. И в то же время боялась. Когда встретилась лицом к лицу с отцом, все, что я хотела сказать, просто куда-то испарилось. Мой разум опустел. Я не могу разорвать наш зрительный контакт.

Виник крепко сжимает меня в объятьях. Она как будто тоже все помнит.

И снова я испуганная маленькая девочка в бревенчатой хижине посреди зимы. Моя мать уже несколько недель прикована к постели, а мой новорожденный брат лежит у нее на груди. Отец ругается. Он говорит, что ребенок не выживет, что он слишком слаб и им придется довольствоваться единственной дочерью. Я не понимаю, что отец имеет в виду. Знаю лишь, что мне страшно и меня некому защитить.

– Я ощущаю твое присутствие вот уже несколько часов.

Моргнув, я возвращаюсь в настоящее. Мой отец все еще смотрит на меня, не отводя взгляда. На этот раз я понимаю, что его глаза не совсем похожи на мои. Они такого же медового цвета, но глубоко запали в