Не в этот раз. Книга II - Максим Владимов

— Я ещё и отработку прошёл сразу, чтоб отдохнуть перед семестром, — похвалился Анатолий. — Теперь в конце лета поеду только.

— Ты монстр, — поощрительно поддакнул я. — А что там с Яном?

У Яна всё вышло не так радужно. Для начала разговора, он подался на ФОПФ, что для такого таёжного провинциала, как мы, довольно нагло — этот факультет называют «Физтехом на Физтехе» вовсе не просто так. Соответственно, поселился он в другую общагу, и дальше земляки контактировали не более чем эпизодически. Во-вторых, Ян завалил письменную физику — схватил пару. Быстро сориентировался и перевёлся на второй поток, где сумел исправиться, добрав за письменный целых два балла, но на устные сил уже не хватило, и третий удар в виде трояка по физике подстерёг его там. Итоговый результат получился… удовлетворительным, не более: 15 баллов. Ни о каком ФОПФе, конечно, не могло быть и речи. Чисто теоретически, можно было бы попробовать перевестись на факультет из самого низа рейтинга и молиться, чтоб очков хватило там, но Ян не стал даже пытаться, а просто забрал документы.

— И что дальше? — спросил я, когда Александров явно дал понять, что закончил.

— А что дальше? — ответил он вопросом на вопрос. — Я его увидел почти случайно, он с вещами шёл на электричку. Сказал в двух словах, что поедет в МИСиС. Жить будет не в Долгопрудненских дебрях, а почти в центре Москвы, у Парка Культуры…

— А ты?

— А что я, — пожал афганец плечами, — у меня своих хлопот полон рот был, я к собеседованию готовился. Как нас там все им пугали! А в итоге поговорили про погоду пять минут — и добро пожаловать!

— Про погоду — это про графин, что ли? — заговорщически подмигнул я.

— Чего? — непонимающе вылупился на меня Александров.

— А что, нет? Ты эту байку не знаешь, что ли?

Впрочем, и так было ясно, что не знает. Пришлось рассказывать…

— Лето. Июль. Жарко. Станислав Миронович…

— Это кто? — перебил меня Анатолий.

— Да есть там такой, замзавкафедрой физики. Довольно-таки легендарный кадр… Не пугали студенты? Ладно, будешь учиться — узнаешь ещё, — слился я. — Так вот, Физтех, вступительные кончились, собеседования идут. В одной из троек тот самый СтасМироныч. На подоконнике стоит графин с водой. Заходит первый абитуриент. СМ ему: «Потрогайте графин рукой. Объясните, почему сторона, обращенная к солнцу, холодная, а другая, обращенная в комнату — теплая?». Абитур начинает чего-то лепить про теплообмен, циркуляцию, ля-ля-ля… СМ ему —ерунду несёте, молодой человек. И злобно черкает чего-то у себя в тетрадочке.

Заходит второй соискатель. Препод ему то же самое. Чувак минутку подумал и уверенно так: отражение, преломление, трам-пам-пам. Препод снова: чушь, неверно, следующий вопрос, соберитесь!

Абитуриент номер три, графин тот же, вопрос тот же. Пацан, не задумываясь: «Наверное какой-то козёл повернул графин на 180 градусов». СМ: «Правильно! Принят! Только не козё́л, а Ко́зел».

— Это его фамилия была? — осмыслив, спросил Анатолий.

— Почему «была»? Есть. Ещё встретишься, наверное.

— Вот уж не хотелось бы, — поёжился десантник, что, при его габаритах, выглядело довольно-таки комично.

Глава 24

Утром я для начала с Жориком созвонился — да, у его дедушки даже был дома телефон. Убедившись, что боец к труду и обороне готов, дал ему команду на выдвижение, порадовавшись мимолётно, что тот не проспал: сегодня-то у нас задача сложнее, нам надо ещё и с Олежкой состыковаться на берегу. Наверное, стоило бы его, хоть на первый раз, ко мне домой направлять — тут и подождать можно было бы, если что, но вот не сообразил заранее.

Изначально я не собирался давать крюк и идти прям до дома Жорика — так, с дороги рукой помахать, он парень молодой и полный сил, пускай бегом догоняет. Я-то с утра уже пробежался, по распорядку, пускай молодёжь тоже навёрстывает! Но увиденное заставило решение изменить: возле подъезда стояла Волга. Чёрная двадцатьчетвёрка, старая ещё. В смысле, модель старая, а так машина — хоть на выставку: чистая, блестящая, и вообще нереальный шик по нынешним временам. А главное — рядом с ней отирался Лёха!

Так вышло, что я подошёл первым, но уже буквально через мгновение подъездная дверь открылась, и оттуда показались Жорик с дедом. Причём, это Жорик был одет как обычно, в сермяге — свою понтовую экипировку по утрам он носить перестал, да и тепло у нас нынче, ни к чему, а вот дедуля-то выглядел на все сто: в кустюме с галстуком, шляпа, портфель в руках. Лёха, как дверь хлопнула, подобрался сразу. Тут-то до меня и допёрло. Так вот кто у нас такой Дворников Иван Иваныч! Тот самый толстый кот, которого Алексей возит! Председатель исполкома!

Во исполнение мгновенно возникшего коварного плана, я сначала схватил Лёху за руку, дёрнул к себе и не без театральщины приобнял:

— Здорово, брат!

Афганец попытался вывернуться в сторону исполнения служебных обязанностей, но я не пустил. Надеюсь, со стороны этого заметно не было, а ведь пассажир смотрел, очень внимательно смотрел за этой сценой! Ну смотри, смотри. Я тоже из-за Лёхиного плеча за тобой наблюдаю. Выпустив приятеля из объятий, руку его я, тем не менее, в своей задержал и спросил, стараясь звучать как можно более естественно:

— Ну чего, как ремонт? — Ух, надеюсь, хватит у него ума не озвучивать факт того, что я там вчера только был самолично…

Ура, хватило.

— Да как… Медленно. Ничего ж нет, сам знаешь, поди, а работы — непочатый край. Ковыряюсь потихоньку… — посмотрел на меня хитро и добавил: — Мож, к Новому Году и управлюсь!

Вот и ладненько, переигрывать тоже нехорошо, поэтому я отпустил его руку и хлопнул по плечу:

— Не боись, не бросим. Помогать приду в выходные, жди! — выглянул из-за крупной фигуры десантника, старательно сделал вид, что только увидел Жорика с дедом: — О, драссте, Иван Иванович! Про «с нами» не спрашиваю на этот раз, сам вижу. Жорик, двигаем?

А теперь морду кирпичом, и на речку. И пусть этот Дворников сам думает. Вдруг надумает чего.

* * *

Дежавю: опять мы с мамой дома вдвоём вечером, опять звонят по телефону, опять мы выясняем, у кого