Не в этот раз. Книга II - Максим Владимов

нервы крепче. Правда, на этот раз надолго маминого терпения не хватило, подошла, взяла. И что тут будешь делать: Дворников опять! Куда от них деваться? В данном случае, Дворников-средний, для разнообразия.

— Ну что, пляши. — Слышно было очень так себе, в трубке стоял какой-то треск, и голос звучал непривычно глухо, даже не узнал в первый момент. — Нашёл я тебе бойцов, троих сразу. Мальчики, как ты и заказывал. К десятому будут в твоём распоряжении. Комната в общежитии и завтрак-обед с принимающей стороны, ужин они уже сами организуют. Обычный студенческий распорядок, короче. Со школой твоей я уже связался, у них тоже всё хорошо, даже практику нам зачтут. С тобой не связывались ещё?

— А кто со мной свяжется? — растерянно сказал я. — И как? Я ж дома не сижу. Да и номера моего у завуча нет…

— Да? Вроде там не завуч — я с директором общался. Может, из отпуска вышел уже? Неважно, впрочем. Я к чему, собственно: ты давай там, активизируйся уже. Времени-то немного осталось! Лоботрясам этим я, конечно, вручу материалов каких-никаких — планы занятий из расчёта на две недели, задач с решениями пачку, ещё что найду… Но ты и сам не спи, вот прямо сегодня сядь и подумай: чем вы будете заниматься, план-график накидай, наметь вопросы незакрытые. А с завтрашнего дня впрягайся в работу, в школу сходи, пообщайся с директором обязательно. Только после рыбалки, конечно! — тут он издал странный звук… будем надеяться, рассмеялся — слышно было по-прежнему так себе. — Я уже в курсе, что у вас там процесс цветёт и пахнет, пацан счастлив — спасибо тебе!

— Не за что, — на автомате ответил я и тут же сам себя обругал мысленно: что значит «не за что»? Есть за что! Вот же, дурацкая советская привычка обесценивать собственную работу…

— Да, ещё по поводу студентов наших: не стесняйся их эксплуатировать! Нагрузи их там по полной, чтоб дышать некогда было! А то не дай бог они расслабятся — не ангелы, сам понимаешь. Нахулиганить могут. И вам толку не будет, и для них педагогического эффекта никакого. У нас другая цель! Я, конечно, с директором вашим это всё обсудил, но он-то вряд ли будет круглосуточно с ними контактировать, так что, тут больше на тебя надежда. Договорились?

Договорились.

* * *

Я всё-таки решил сначала пообщаться с завучем — как-то неудобно получится, если я её бортану, даже слова не сказав. Однако, она сама, стоило только мне засунуть голову в её кабинет, сразу же замахала руками:

— Всё-всё-всё, это не ко мне, меня нет, я в отпуске! К Терентию Петровичу иди, он всем занимается теперь!

К директору, так к директору. И вовсе незачем так орать, я и сам знаю, куда мне пойти. Сказал на прощанье только «здрассте» (сугубо приличия для) и закрыл дверь с той стороны. Полагаю, к обоюдному удовольствию.

Директор, напротив, был чрезвычайно радушен — сразу же зазвал, усадил, не чинясь, обрисовал всё, до чего они уже договорились с Заводом. В принципе, все вопросы решили — и с кормёжкой на всю компанию, и с проживанием «ценных иностранных специалистов». Хорошо, хоть платить им не надо — у них стипендия есть. Если ещё что-то у них от неё осталось, конечно, но то их проблемы, бесплатно и в Свердловске не кормят.

И даже учителя нам выдали в качестве дежурного, правда, с Палычем я обломался — руководить будет Любочка в очках. Вероятно, как самая свободная из учителей: у остальных-то — семьи, дети, сады, кто и в профилакторий заводской поедет семейно, а Любочке всё равно делать нечего даже и летом. Надеюсь, впрочем, что она нас своим руководством особенно напрягать не станет, по уже устоявшейся традиции.

— Однако, ты, надеюсь, понимаешь, что весь этот проект предполагает значительную долю самоуправления, — то ли спросил, то ли утвердил директор. — Мы тут посовещались коллегиально и решили, что даже не лагерем это будем называть в документах, а пионерским математическим отрядом. Что думаешь?

Я пожал плечами. Хотелось сказать что-то вроде «хоть горшком», но подумал, что для балагана момент неподходящий, как сказал бы дядя Витя — «серьёзнее надо быть!». Будем. Серьёзнее, в смысле.

— Отряд так отряд. Тем более, что, думаю, у вас и свои мотивы имеются.

— Верно, — кивнул директор. — Лагерь — это взрослые устраивают для детей, так? А мне хотелось бы проект представить более самостоятельным, тем более, что ведь так оно и есть на самом деле! Отличный пример для подражания. Лагеря много где есть, а вот таких, спонтанно образованных по детской инициативе… понимаешь меня?

Я, само собой, понимал. Пусть, вероятно, и не до конца.

— В связи с этим, есть к тебе вопрос. Командир отряда, понятно, ты. Но нужен кто-то ещё. Есть идеи?

Чуть подумав (хотя, чего там думать, на самом деле?), я объявил:

— Олег. Сидоров. Хорошо было бы Тихого, ой, Тихонова, но он неудачно в больничку загремел — ну, вы в курсе, думаю…

— В курсе. Но… — Терентий Петрович помолчал, внимательно глядя мне в глаза так пристально, что я начал сердиться: в гляделки играем, что ли? Но нет, это он чего-то прочитать пытался, не знаю только, зачем: спросить не проще? — Ты, говорят, стал чрезвычайно рациональным в последнее время. Могу говорить открыто?

— Конечно.

— Тогда так. Мы-то, сам понимаешь, на Заводе сначала толкнулись в профком — как всегда. Решили там начерно всё… А к вечеру ближе мне оттуда позвонили и огорошили: дело на контроль затребовал Зайцев. Знаешь такого?

— Зам Дементьева вроде.

— Точно. Снабжение и сбыт, вроде бы никакого отношения, но… игнорировать его мы никак не можем. И он даже позвонил мне вчера! Сам, представляешь? Помощь обещал, содействие. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не-а, — помотал я головой.

Вздохнув, директор ещё раз посмотрел мне в глаза и, наклонившись, разродился:

— Мне кажется, что в роли зама прекрасно бы смотрелась заместитель председателя Совета Дружины школы, староста класса, отличница, спортсменка и прочая, прочая… фамилию подсказать?

— Зайцева, — криво оскалившись выплюнул я.

— Имеешь что-то против? — Терентий Петрович откинулся обратно на спинку своего кресла.

Подумав, я в который раз пожал плечами.

— Да нет, в общем-то. Не то, чтоб я рвался, но и трений каких-то у нас нет, всё ровно. А если ещё