Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

Оттолкнул, разорвал дистанцию. Наши взгляды встретились. Крохмальный глядел исподлобья, глаза налиты кровью, а грудь вздымалась, как кузнечные меха. Устал мужик… Что ж, пора самому уже начинать работать.

Пока львовянин сопел и соображал, как лучше выстроить очередную атаку (хватит ли ещё на неё сил и задора — вот в чём вопрос), я быстро шагнул к нему, сокращая дистанцию до минимальной, и провёл комбинацию из трёх ударов: левой в печень, правой апперкот в челюсть, и левой хук в голову.

Первые два сопернику удалось более-менее заблокировать, а вот последний удар пришёлся в район височной области, и мне показалось, как я услышал хруст кости. А в следующее мгновение глаза Крохмального закатились, и он мешком осел на канвас.

— Стоп! В угол!

Это рефери меня отправил загорать в нейтральный угол, как и положено, пока он будет отсчитывать боксёру в красной майке нокдлаун… Хотя, думаю, это нокаут. И возможно, с тяжёлыми последствиями, если учесть, что поверженный не подавал признаков жизни. Хоть и дышал, но так слабо, что этого почти не было заметно. Ёперный театр!

— Ему срочно нужна медицинская помощь, — громко заявил я, выплюнув капу в перчатку. — Вполне возможно, там сломана височная кость.

Рефери застыл в недоумении, не представляя, что делать: открывать счёт или звать врача. Я решил за него, перегнулся через канаты и приглашающим жестом позвал на ринг врача.

— У соперника возможен перелом височной кости, — снова объяснил я. — Его нужно срочно привести в чувство и госпитализировать.

А дальше понеслась… Но уже без моего участия. Крохмальный всё же после вдыхания нашатырного спирта пришёл в себя и открыл глаза. Попытался даже привстать, однако врач его удержал. Потом откуда-то появились носилки, и я принял участие в транспортировке недавнего соперника через зал на выход, где нас уже поджидала машина «скорой помощи». К тому времени при помощи Иваныча я уже избавил от перчаток, так что ухватиться за ручку можно было вполне крепко. Самым трудным оказалось вытащить носилки с ринга, тут даже судьи и зрители приняли посильное участие. И только глядя вслед отъезжающей «скорой», я наконец облегчённо выдохнул. Надеюсь, жизни парня ничего не угрожает, и врачи 36-й больницы, куда его повезли, сделают всё, как надо.

Пришлось вернуться на ринг, где меня объявили победителем. Зал вяло похлопал, многие ещё не отошли от увиденного, обсуждая перипетии решающего раунда. Да уж, в нокаут я соперников отправлял, но чтобы их потом уносили на носилках… С другой стороны, хорошо, что не меня. Потому что впереди меня ждёт полуфинал. И соперник будет определяться как раз в следующем бою между ленинградским динамовцем Виктором Егоровым и ещё одним боксёром из Львова — Владимиром Метелёвым. К слову, чемпионом страны прошлого года. Представлял он общество «Трудовые резервы», за которые сейчас и я мог бы выступать, не вмешайся в мою судьбу Базаров.

Поэтому мы не спешили с Иванычем в раздевалку, встали недалеко от ринга и принялись наблюдать за боем. А он получился на редкость напряжённым. Сначала инициативой владел Егоров, середина боя осталась за Метелёвым. А в третьем раунде парни подустали, начали клинчевать, и в одном из стыков львовянин получил рассечение. Пытался продолжить бой, но травма усугубилась после одного из пропущенных ударов, сечка стала ещё больше, и врач принял решение остановить поединок. Победу присудили Егорову.

По итогам боя мы с Калюжным вынесли вердикт, что соперник техничный, бьёт хорошо с обеих рук. Возможно, попробует сразу продавить, как это было в четвертьфинальном поединке с Метелёвым. Правда, подметили мы одну деталь: опускает ленинградец правую руку, когда выбрасывает левый джеб. Понятно, что происходит это у него непроизвольно, и опускает он её буквально на полсекунды, но нам эта его невнимательность с правой рукой могла сыграть на руку. Такой вот каламбурчик.

А вообще по сетке выходило, что во втором полуфинале должны встретиться Николай Анфимов и Олег Коротаев. Но вся штука в том, что я-то помнил — эти боксёры в прежней моей реальности встречались в финале. И победу тогда одержал Анфимов, правда, ввиду невозможности продолжения боя соперником из-за открывшегося кровотечения. Выходит, то ли моё появление в этом прошлом, то ли просто так получилось, но пары распределились по-другому. Возможно, мне повезло, что в полуфинале достался, пожалуй, самый скромный по достижениям соперник из возможных.

День отдыха мы с Иванычем посвятили… отдыху. Как и после первого боя. Но на этот раз я устроил себе экскурсию по ВДНХ. В прошлой жизни так и не двоилось побывать на Выставке достижений народного хозяйства, решил исправить недочёт в этой. Всё лучше, чем бесцельно лежать на кровати, пялясь в показывающий всякую ерунду телевизор.

Иваныча звал, но тот решил предаться неге, заявив, что был на этой самой ВДНХ года три назад, и его там вряд ли чем-то можно удивить. Так что на выставку я отправился в гордом одиночестве.

Добрался на метро, и сразу взгляд приковала к себе монументальная композиция «Рабочий и колхозница». В принципе, проезжая когда-то в прошлой жизни мимо на автобусе, видел её, так что долго разглядывать не стал, влился в толпу москвичей и гостей столицы, текущим бодрой речушкой в направлении входной арки мимо пересадочного центра общественного транспорта, во многом представленными «Икарусами-180». Верх арки украшала скульптурная композиция колхозника и колхозницы, державшими над собой сноп пшеничных колосьев.

Вход в парк был платным — взрослый билет стоил 30 копеек. Получив право на вход, я отправился глазеть по сторонам. Впечатлял фонтан «Дружба народов». Заглянул в павильон «Главмясо», где подивился пищевым автоматам: один производил котлеты, сосиски и сардельки, а второй — пельмени и пирожки.

В городке аттракционов и стар, и млад развлекался вовсю, катаясь на каруселях, качелях и смахивающих на больших божьих коровок электрических автомобилях с торчащими вверх металлическими штангами, по которым из прикреплённой к потолку и находящейся под напряжением сетки-рабицы струился электрический ток.

На пруду из воды бил фонтан в виде огромного золотого колоса. Вскоре я выяснил, что цепь прудов — а их тут было несколько — называется Каменскими, а фонтан — «Золотой колос». На поверхности пруда скользили вёсельные лодчонки, на которых катались гости ВДНХ. Некоторые катались просто влюблёнными парами, где мужчины гребли, а женщины наслаждались видами. Хм, я бы тоже не отказался так вот Ингу покатать, тем более