Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

хмарь. Иваныч встал раньше меня и снова что-то напевал в ванной под звук льющейся воды. Кажется, «Санта Лючия», причём, не зная итальянского, просто фальшиво выводил мелодию, добавляя в финале куплета «Santa Lucia! Santa Lucia!». Я хмыкнул про себя. Тоже мне, Робертино Лоретти сурского розлива.

— Ну что, мастер спорта, как настроение? — спросил выходящий из совмещённого санузла Иваныч, увидев, что я уже проснулся.

Это да, обеспечив себе бронзовую медаль, я автоматом становлюсь мастером спорта. И тренер, само собой, получит хорошие плюшки за достижение подопечного. Но лично мне этого мало. Я уже почувствовал запах крови. Да, за победу на чемпионате страны ни МСМК, ни тем более ЗМС не получишь, но само звание лучшего в своей весовой категории дорогого стоит. И, само собой, возможность отправиться на Олимпийские Игры.

— Готов биться за финал, — ответил я, с хрустом потягиваясь.

— Правильно, никогда не останавливайся на полпути, — довольно хмыкнул Калюжный.

На завтрак пошли вместе. И здесь я теперь и сам увидел моего сегодняшнего соперника. Тот завтракал, что характерно, без тренера, сидя за одним столом с другим динамовским боксёром — Руфатом Рискиевым. Они ели рисовую кашу на молоке, о чём-то негромко переговариваясь. При нашем с Иванычем появлении синхронно повернули головы в нашу сторону. Я кивнул им, они кивнули в ответ, и мы с тренером направились получать свои порции той же рисовой каши.

До обеда занимались ничегониделаньем, ещё и за окном всё же заморосило, из гостиницы выходить не хотелось. Но в половине четвёртого всё же отправились в УСЗ ЦСКА. С собой мы снова прихватили термос с пахучим чаем и несколько купленных в буфете бутербродов на двоих. Правда, лично моя душа почему-то мечтала о яблоках. Сочных, налитых, кисло-сладких чтобы сок, как укусишь, брызгал во все стороны. Не иначе в организме не хватало каких-то витаминов.

Но яблоки в нашей полосе уродятся только ближе к августу. А ехать специально на рынок что-то не хотелось. Хотя товарищи из Средней Азии и Закавказья наверняка готовы предложить хороший ассортимент южных фруктов, включающий не только яблоки. Цены, понятно, кусаются, но тут уж не хочешь — не покупай.

Первым делом я выяснил судьбу Крохмального. Оказалось, жив, хотя и не вполне здоров. Ему предстоит какие-то время полежать в 36-й больнице на Фортунатовской, где специализировались на челюстно-лицевых травмах. Но навещать его можно, чем я и собирался воспользоваться.

— Завтра схожу навещу, — предупредил я Иваныча.

— Вот как? — удивился тот. — Ну, в общем-то, дело, сходи, проведай. А то завтра мы, может, уже и в Пензу вечерним поездом отправимся.

— Тьфу-тьфу, типун вам на язык, Михал Иваныч!

В этот момент в раздевалку заглянул не кто иной, как Амелин. В предыдущие дни видел Дмитрия Фёдоровича издалека, он даже и внимания на нас с Иванычем не обращал, а тут вон вдруг заявился. Как оказалось, пожелать нам с соперником честной борьбы (хотя бокс — не борьба, хмыкнул про себя я), а также вести на ринге себя достойно, по-джентльменски, не уронив и не посрамив славного имени спортобщества «Динамо». Мы с Егоровым, переглянувшись, невольно хмыкнули, но вслух заверили, что не уроним и не посрамим.

— Фух, ладно, пойду я, — наконец начал прощаться Амелин, — а то там ещё кое-какие организационные вопросы решить надо.

Когда судья-информатор объявлял боксёров, выступавших перед нами с Егоровым, Иваныч уже шнуровал мои перчатки. В очередной раз механически отметил, насколько они неудобные из-за короткой манжеты и незафиксированной набивки, которая после нескольких ударов начинала «гулять» под поверхностью перчатки. Но что имеем — то имеем.

После чего, чтобы не остыть, я просто продолжал ходить по раздевалке, прислушиваясь к звукам, доносившимся из зала через неплотно прикрытую дверь. Там бой был в самом разгаре, причём, судя по реакции зрителей, соперники предпочли не отсиживаться в защите. Ну или один как минимум активно работал первым номером, и его поддерживал зал.

Я покосился в дальний угол раздевалки. Там тоже шнуровали перчатки — моему сегодняшнему сопернику. Ну да, раздевалка одна на всех, хоть и большая — спрятаться друг от друга не получится. Обменялись с Егоровым взглядами. Я даже позволил себе улыбнуться краешком рта. Соперник оставался серьёзным.

— Грелку пойду из морозилки достану, — прервал наши гляделки Иваныч. — А ты пока поработай с тенью, подержи плечевой пояс в тонусе.

Вернулся он минут через десять. И с новостями:

— Представляешь, там помимо нашей ещё чья-то грелка лежала. Вахтёр сказал, какой-то тренер положил. На ходу изобретения воруют!

Как выяснилось буквально минуту спустя, эту вторую грелку цвета неспелой свёклы в морозильник положил секундант моего сегодняшнего соперника. Тот ещё подмигнул Иванычу, мол, не ты один такой умный.

— Вот гад, — возмутился негромко Калюжный. — Теперь мы просто обязаны их победить.

Так и сказал — их, а не его. И в целом прав, поскольку победа боксёра — это и победа его тренера. Ну и поражение нужно делить на двоих.

— А в этом бою победу по очкам одержал…

Так, пора, наш выход. Иваныч легонько хлопает меня в спину:

— Ну, Захарка, погнали!

Егоров со своим тренером тоже двигаются по коридору к залу, но нас с Калюжным пропускают вперёд. Может быть, потому, что у нас сегодня красный угол. Войдя в зал, притормаживаем, ожидая приглашения на ринг. Тем временем мимо проходят расстроенный обладатель бронзовой медали и счастливый финалист. Это как раз и есть Руфат Рискиев, который на ходу желает Егорову удачи. Ладно, это мы ещё посмотрим, на чьей она будет стороне.

— На ринг приглашаются боксёры полутяжёлого веса Захар Шелест — Пенза, «Динамо», и Виктор Егоров — Ленинград, «Динамо».

Я мысленно перекрестился, поднимаясь по ступенькам в свой, красный угол. Внутри меня бурлил адреналин, наверное, и с соперником творилось то же самое, хотя внешне оба сохраняли невозмутимый вид.

— В красном углу ринга…

Дальше по накатанной, всё то же самое, только в статистике один плюсик за счёт победы в предыдущем поединке. Послужной список Егорова на порядок круче, и за соперником опыт, но никто не собирался заранее поднимать лапки. Мы оба знаем, что стоит на кону, и оба готовы на этом выстланном канвасом квадрате выложиться по полной.

— Бокс!

Сегодня рефери немолодой, лысоватый, с животиком, нависающим над тонким брючным ремнём. На одутловатом лице капельки пота. Впрочем, после команды к началу боя разглядывать его стало некогда. Всё внимание — на соперника,