Это я, Катрина - Сергей Чернов

Делаю микроскопический глоток из фужера и продолжаю:

— Ракетная техника и космос. Мы и западники вывели по паре-тройке спутников и успокоились…

— Военные, — немного презрительно хмыкает Лейбович. — Получили свои ракетки и прикрыли финансирование.

— Нам это на руку, — веду мысль дальше. — Серьёзный выход в космос откроет гигантские перспективы для всего человечества. И тот, кто будет первым, снимет самые жирные сливки.

Тема захватывает всех. Краем глаза замечаю, что Артём под предлогом напряжённого внимания чуть ли не приклеивается к королеве и надёжно оккупирует её руку. Кому что.

— Ты сама не изменяешь этой идее? — только Ледяная может позволить себе такой тон. — На биофак ведь планируешь идти.

— Как только человек серьёзно выйдет в космос, моментально возникнет целый спектр новых научных дисциплин. Космическая медицина, космическая биология, а дальше — космическая геология и бог весть что. О связи, вопросах разведки и вообще обороны даже не упоминаю. И так понятно. Так что нет — я тоже буду участвовать. Так или иначе.

— Главой клана? — мальчишки спрашивают полушутя-полусерьёзно.

— Э, нет! Мы живём в патриархальном обществе, и лично я против этого ничего не имею. Так что главой клана будет мужчина.

Все почему-то переводят взгляды на Артёма. Но не факт, совсем не факт. Главой службы безопасности — запросто, а дальше — неизвестно. Главой клана и Зильберман может стать. Правда, у него шансов меньше.

Говорим долго и с нарастающим жаром. А в десять часов все снимаемся и уходим. Пара человек из ИМ-2 уезжает в Новосибирск. На родину. Не все ведь лицеисты — москвичи. Это в нашем класса так совпало, что все живут в Москве и ближнем Подмосковье. Вот и провожаем иногородних. Они ещё потому уезжают, что не планируют поступать в Москве. В столице Сибири тоже очень неплохой университет.

Глава 26

Откройте, полиция

14 июля, понедельник, время 09:40.

Москва, экзаменационная аудитория МИУ.

— Поподробнее о законе расщепления, — требует экзаменатор.

Никак не могу отделаться от общего неприятного впечатления, исходящего от него. Попытка анализа не даёт никаких явных зацепок. Объективно приятная внешность тёмно-русого молодого парня среднего роста. Ему точно нет тридцати. Округлое лицо, правильные черты лица, благожелательные карие глаза. Не атлет по виду, худощавый. Это если благожелательно сказать. Если нет, то дохляк.

На первом вопросе, «строение клеток», меня долго не мучили, а вот знание законов Менделя дохляк решил копнуть основательнее.

— Выделяется чистая линия по рецессивному признаку, — быстро накидываю схему. — По доминантному тоже выделяется, но внешне её не определишь.

— Соотношение три к одному выполняется абсолютно точно?

— В каких-то единичных опытах может и абсолютно точно выполниться, но вообще-то соотношение носит вероятностный характер.

И всё-таки, почему он так неприятен? Глаза глупые? Вроде нет…

Барабаню третий вопрос. Чисто мой. Механизм переноса кислорода в организме человека. Можно сказать, повезло, ведь экзамен по биологии для меня самый сложный. Даже физика не так сложна, факультет же не профильный, а лицей даёт серьёзную базу. Вот по биологии у меня такой базы нет.

По предыдущим экзаменам у меня уже отличные оценки. За сочинение тоже не боюсь, целенаправленно завалить на письменной работе намного труднее. Что написано пером — не вырубишь топором. А вот при устном экзамене доля субъективности резко возрастает.

— Как регулируется дыхание?

Что-то он жестит с дополнительными вопросами. Ладно, ответить мне не трудно.

— Дыхательный центр управляет дыханием. Располагается в продолговатом теле головного мозга. Географически в самом низу вблизи к позвоночному столбу.

— Какие факторы заставляют усиливать дыхание, делать его глубже?

— Возрастающая концентрация углекислого газа в крови, в первую очередь. Хотя надо оговориться, что механизм регуляции дыхания чрезвычайно сложен и полный ответ займёт время, достаточное для двухчасовой лекции.

— И вы способны прочесть такую лекцию? — тонко улыбается гнида.

Пропустил намёк о том, что переходит границы, мимо ушей. Придётся идти на обострение, раз не понимает.

— Я-то способна. Вопрос в другом: вы сами готовы затратить на лекцию два часа? И прошу заметить: вы задаёте седьмой дополнительный вопрос.

— Вы считаете? — опять тонкая улыбочка.

— Приходится, раз вы до двух считать не умеете, — это я уже срываюсь, достал он меня всё-таки.

Улыбочка его не то, чтобы тускнеет, а начинает напоминать оскал.

— Последний вопрос: роль нейромедиаторов в процессе дыхания.

— Прежде чем отвечу, вынуждена заметить: вопрос незаконный, он выходит за рамки школьной программы.

— Не выходит, — почему-то он спорит, хотя должен знать, что я права. — Вы — выпускница имперского лицея, там расширенная программа.

Дважды не прав. Во-первых, не важно, насколько далеко абитуриент вышел за стандартные рамки. Экзаменатор всё равно имеет право проверять и оценивать только базу. Во-вторых, я-то не обучалась именно на естественно-научном факультете. В-третьих, тема работы головного мозга и в расширенной программе затрагивается очень слабенько.

— Нейромедиаторы осуществляют передачу сигналов между нейронами. Но касается это работы всего головного мозга, не только дыхательного центра. Поэтому вопрос ваш трудно назвать корректным. Вы углубляетесь в область нейрофизиологии, а даже в расширенной лицейской программе этой дисциплине посвящено едва ли больше страницы текста в целом.

— Какие бывают нейромедиаторы? — продолжает тупо переть к цели. Какой, мне уже понятно.

— Это уже восьмой вопрос, — последняя попытка образумить.

— Отказываетесь на него отвечать? — оскал становится радостным.

— Нет. Но буду это делать в присутствии председателя комиссии.

Возразить он не успевает.

— Господин председатель! — я не руку поднимаю, а встаю. — Прошу меня простить, но требуется ваше вмешательство.

Несколько недовольный тем, что его отвлекли от изучения каких-то бумаг, подходит представительный седовласый дядечка. Выслушивает мою претензию. Согласно кивает. Бросает гниде ЦУ:

— Хватит трясти девочку. Ставь оценку и отпускай.

Тут же уходит. А дохляк, мерзко улыбаясь, ставит в экзаменационный лист «хорошо» и расписывается. Ни слова не говоря, ухожу. Только в холле засовываю руку в сумочку и нажимаю кнопочку «стоп».

Отдельная история за дамские сумочки. Пользоваться ей разрешали, но только один раз. Вытащить оттуда авторучку и карандаш. Затем отставь, держи на виду и больше туда не суйся.

16 июля, среда, время 09:20.

Москва, МИУ, деканат биофака.

— Не представляю, каким образом, Молчанова, вы можете опровергнуть слова Юрия Игнатьевича, — декан разводит руками.

Мне повезло. Не